Молодой парень снял комнату у одинокого слесаря, и соседи долго не понимали, что на самом деле происходит в доме

Они не стали вдруг счастливыми без памяти. Скорее, научились осторожности. Занавески на кухне теперь задергивали раньше, но дверь на защелку не закрывали: не хотели чувствовать себя спрятанными. Николай просыпался ночью, слушал дыхание Артема за стеной и иногда уходил курить на лестничную клетку, хотя сигарету только держал между пальцами. Он боялся не соседей даже, а собственной поздней радости.

Елена позвонила в конце месяца, когда Артем сидел на кухне с конспектами, а Николай менял прокладку в кране. Из трубки доносился резкий женский голос. Артем не хотел слушать, но в маленькой квартире слова сами находили путь.

— Пап, у нас не получается с деньгами. Павел говорит, надо думать серьезно. Квартира большая для тебя одного. Продашь, купим тебе маленькую, остальное закроет вопросы.

Николай положил ключ на стол.

— Это мой дом, Лена.

— Дом? — усмехнулась она так, что даже Артем поднял глаза. — Ты там один как пень. Хоть бы внуку помог.

После разговора Николай вышел в коридор и долго возился с ящиком для инструментов. Артем видел, что он ничего там не ищет. Просто прячет руки. Потом Николай сел напротив, потер лицо ладонями и сказал: «Она не плохая. Ей страшно. Павел в долгах, а она привыкла, что отец должен вытянуть». Артем не ответил. Он слишком хорошо знал, как люди прикрывают нуждой свое право распоряжаться чужой жизнью.

В тот вечер они забыли про занавеску из-за пустяка. В доме отключали воду, Николай вернулся злой, мокрый после аварии в подвале, с порезом на ладони. Артем промыл ему руку, обмотал бинтом, и Николай вдруг прижался лбом к его плечу. Они стояли у кухонного окна в желтом свете лампы, среди запаха йода, ржавой воды и недоеденного супа. Артем обнял его крепче. Николай прошептал: «Я устал бояться». За стеклом, в темном квадрате лестничного окна напротив, кто-то поднял телефон…