Муж ушёл к подруге после рождения близнецов, а его мать заговорила о давней тайне

Виктор медленно кивнул. Под ложечкой у него разрасталось холодное липкое предчувствие. Горло пересохло, дышать стало трудно.

— Что было в результатах? Почему ты не договариваешь?

— У тебя абсолютное неизлечимое бесплодие, Витя. Генетический сбой, врождённая аномалия, проявившаяся с возрастом. Биологических детей у тебя не может быть. Никогда. Клиника перепроверила результаты трижды, лаборатория провела разные тесты. Профессор Коваленко лично позвонил мне, потому что испугался. Он знал, чьи это анализы, и знал, как мы ждём внуков.

Раиса Ивановна вытерла слёзы и продолжила:

— Ирина узнала первой. Она стояла передо мной на коленях в кабинете и умоляла ничего тебе не говорить. Плакала и повторяла: «Раиса Ивановна, Витя этого не переживёт. Он слишком гордится своим здоровьем и мужественностью. У него начнётся страшная депрессия, он замкнётся и сломается. Пусть это останется нашей маленькой тайной. Я скажу, что причина во мне, или сошлюсь на стресс. Потом мы что-нибудь придумаем. Может быть, тайно сделаем ЭКО с донором или усыновим ребёнка, когда он будет готов».

Голос Раисы Ивановны дрогнул.

— А я, старая дура, согласилась молчать. Я видела, как беззаветно эта девочка тебя любит и как дорожит тобой. Она закрыла тебя собой от страшного удара, забрала себе весь стыд и всю вину. А ты пошёл и растоптал её.

Мир Виктора медленно переворачивался с ног на голову с жутким металлическим скрипом. Материнские слова доносились будто из-под воды, сквозь толстый слой ваты. В ушах шумело, пальцы рук и ног начали неметь.

— Подожди… Что ты говоришь? Этого не может быть. Может, анализы перепутали или лаборатория ошиблась? Лариса родила близнецов, и они похожи на меня. Я видел фотографии, которые она прислала из палаты. Они пока крошечные, красные, но нос точно мой. Лариса не могла обмануть. Мы любим друг друга, у нас всё было искренне.

Раиса Ивановна горько улыбнулась, глядя на его панику.

— Лариса была лучшей подругой Ирины и почти каждый день бывала у вас дома. Она знала, что вы годами не можете завести ребёнка. Ирина наверняка делилась с ней своей болью, но настоящий диагноз не раскрыла — продолжала беречь твою тайну. Поэтому Лариса, как и ты, считала причиной Ирину, считала её пустоцветом.

Мать говорила медленно, не отводя от сына глаз:

— Похоже, Лариса забеременела от другого. Может быть, это была глупость, случайная связь после лишнего алкоголя. Оказавшись в тупике, она решила воспользоваться шансом. Она знала, как сильно ты мечтаешь о детях и как зациклен на этом. Подала тебе твою мечту на блюдечке, чтобы привязать к себе и увести из семьи.

— Ты для неё идеальный вариант, — продолжала она. — Надёжный, с хорошей зарплатой, готовый на всё ради детей. Парень с квартирой — она ведь думала, что квартира твоя, по наследству. Не знала, что жильё принадлежит Ирине.

— Она просчитала тебя, как на калькуляторе, Витя, и обвела вокруг пальца, как последнего дурака.

Виктор снова опустился на стул и обхватил голову так сильно, что пальцы побелели. В его сознании происходил ядерный взрыв, рушилась целая галактика. Раиса Ивановна была врачом и слишком любила единственного сына, чтобы выдумать такой диагноз ради жестокой шутки. Если она говорила правду, новорождённые мальчики не имели к Виктору никакого биологического отношения.

Лариса со слезами счастья прижималась лицом к его куртке и повторяла: «Витя, это чудо. У нас будут наши малыши, твоя копия». Теперь выходило, что этими словами она спасала себя и устраивала собственное будущее.

А я, которую в последние месяцы Виктор считал холодной, скучной и безразличной, всё это время несла его тайну. Я терпела даже те ссоры, в которых он довольно жёстко намекал, будто со мной что-то не так, раз я не способна родить нормальному мужчине наследника.

При разводе я тоже промолчала. Не сказала ему правды, не ткнула носом в его диагноз, не ударила по самолюбию, хотя он уже предал меня и ушёл к лучшей подруге. Виктор обменял настоящее чистое золото на дешёвую крашеную медяшку из привокзального ларька — и только теперь понял, какой уничтожающий удар сам нанёс своему мужскому тщеславию.

— Я сам всё проверю. Должен проверить… Не верю, — прошептал Виктор, вскочил и направился к выходу.

Раиса Ивановна не стала его удерживать…