На новоселье мать потребовала переписать мой дом на брата, не вспоминая, как когда-то сама выставила меня за дверь

До судебного разбирательства дело так и не дошло. Вера Степановна отложила обращение в суд, потому что всё её внимание переключилось на новую беду Кирилла: он задолжал огромную сумму людям, не склонным терпеливо ждать возврата. Младший сын занял деньги, потратил их на развлечения и дорогие подарки девушке, а о расчёте задумался слишком поздно.

Сначала кредиторы спокойно напомнили об обязательствах. Затем их объяснения стали гораздо убедительнее, и Кирилл вернулся к матери с синяками, ссадинами и настоящим ужасом в глазах. Он плакал, уверяя, что ему угрожают расправой, если долг не будет погашен.

— Сколько ты должен? — спросила Вера Степановна.

— Три миллиона. Я думал, меня не станут торопить, а они вдруг потребовали всё сразу.

Мать побледнела: таких денег у неё не было и никогда не могло появиться. Кирилл не предлагал решения, только повторял, что она обязана его спасти.

Вера Степановна предложила снова обратиться к Андрею. Кирилл мрачно возразил, что брат уже знает, каким он стал, и велит выбираться самостоятельно. Но страх заставлял его цепляться даже за слабую надежду. Он уверял, что без помощи погибнет.

Три дня мать искала выход, а затем приняла единственное, как ей казалось, решение — продать квартиру. Это было всё ценное имущество семьи: унаследованная однокомнатная квартира в старом доме и неблагополучном районе. Покупатель нашёлся быстро, сделку заключили за три с половиной миллиона.

Кирилл рассчитался с кредиторами. Оставшиеся средства он вскоре растратил, объяснив это необходимостью восстановить нервы. Вера Степановна и её любимец лишились жилья и временно поселились у дальних родственников в тесной двухкомнатной квартире.

Гостеприимство быстро стало тяготить хозяев. Намёки звучали всё прозрачнее, а ответа на вопрос, куда идти дальше, не было. Мать опять предлагала рассказать Андрею о беде. Кирилл сомневался: после всего сказанного старший брат наверняка выставит их за дверь, хотя Вера Степановна всё ещё надеялась на жалость и родственную обязанность.

Ни один из них так и не решился приехать. Слишком много мостов они сожгли и слишком часто пытались использовать Андрея. В конце концов пришлось снять крохотную тёмную комнату на окраине. Окно выходило на мусорные баки, соседи шумели, пили и постоянно ссорились.

Кирилл окончательно опустился. Постоянной работы он не нашёл, Лена ушла, а дни теперь проходили на продавленном диване с бутылкой дешёвого вина. Вера Степановна уговаривала подняться и научиться хоть какому-нибудь делу, но сын твердил, что ничего не умеет и никому не нужен.

В минуты пьяного отчаяния Кирилл говорил, что их жизнь закончена: они оказались на самом дне, тогда как Андрей поднялся на вершину. Он называл это торжеством справедливости. Мать сердито спорила, но в глубине души понимала, насколько точны его слова…