На новоселье мать потребовала переписать мой дом на брата, не вспоминая, как когда-то сама выставила меня за дверь
Прошло ещё два года. Вера Степановна заметно постарела и сгорбилась, её волосы стали почти белыми. Кирилл превратился в хронически пьющего человека, который уже не пытался найти работу или изменить жизнь.
Они по-прежнему ютились в тёмной комнате, почти ни с кем не общались и не видели впереди никаких перемен. Иногда мать думала о близкой смерти. Её пугало не само небытие, а уверенность, что Андрей даже не узнает о случившемся.
Старший сын продолжит растить детей, любить жену и развивать компанию. Вера Степановна исчезнет, не оставив места в его дальнейшей жизни. Когда-то она вычеркнула Андрея из семьи одним требованием оставить ключи, а теперь он с такой же окончательностью вычеркнул её.
Изменить что-либо было поздно. Слишком много боли она причинила, слишком часто выбирала Кирилла и слишком уверенно считала старшего сына обязанным приносить себя в жертву. Лишь на склоне лет мать поняла, что потеряла лучшего из своих детей.
Это понимание не делало её добрее и не возвращало прожитые годы, но иногда лишало привычных оправданий. Тогда Вера Степановна видела перед собой не богатого мужчину, отказавшегося делиться, а послушного мальчика, который долго ждал хотя бы одного тёплого слова. Она вспоминала, как легко предпочитала ему Кирилла, и впервые ощущала всю тяжесть того, что сама назвала когда-то незначительным прошлым.
Андрей жил полной и счастливой жизнью в доме, построенном собственными руками. Вера Степановна доживала свою рядом с опустившимся младшим сыном. Справедливость, о которой говорил Кирилл, действительно восторжествовала, но оказалась беспощадной ко всем, кто слишком поздно увидел собственную вину.
По вечерам, когда пьяный Кирилл засыпал на продавленном диване, а за стеной наконец стихали ссоры соседей, Вера Степановна садилась у окна. Перед глазами возникал день того семейного обеда: накрытый Софией стол, огонь в камине, её требование отдать дом младшему и собственное нелепое падение.
Но яснее всего она помнила взгляд Андрея. В нём не осталось ни детской надежды, ни желания заслужить материнское одобрение, ни даже прежней обиды. Именно тогда Вера Степановна окончательно потеряла старшего сына. Теперь она понимала: потеряла навсегда.
