Настя не поверила огромной зарплате и решила проверить объявление лично, не подозревая, что главное условие скрывается за словами о сыне хозяйки

Она смотрела на него секунду. Одну.

Потом кивнула.

— Хорошо.

Она поднялась к себе. Достала чемодан из-под кровати. Тот же, с которым приехала 8 недель назад.

Начала складывать вещи. Делала это методично. Без спешки. Потому что торопиться было некуда и незачем.

Несколько комплектов одежды. Зарядка. Книга.

Моэм. Закладка на 243-й странице. Она всё-таки дочитала до середины за эти недели.

Руки не дрожали. Это она отметила отдельно. Не дрожали.

Спустилась через час. Чемодан у ноги. Сумка на плече.

Он сидел в гостиной. Она увидела его через проём. Сидел в кресле, ноутбук закрыт.

Смотрел в окно.

— Ключ оставить на столе? — спросила она.

— Да, — сказал он, не оборачиваясь.

Она положила ключ на кухонный стол. Рядом, на том же столе, где они оставляли друг другу записки 8 недель подряд, положила листок. Написала быстро, без черновика:

«Эстрагон — в курицу, всегда. Паркет в кабинете — насухо, вдоль волокна. Специи по алфавиту, куркума между кориандром и паприкой. Удачи!»

Вышла через парадную дверь. Ворота открылись автоматически. Он, наверное, нажал что-то или система сработала сама — она не знала.

Шла по светлой дорожке к выходу и не оглядывалась. Такси ждало за воротами. Она вызвала его заранее, пока собирала вещи.

Водитель спросил адрес. Она назвала коммуналку — комнату, которую снимала до этого и которую, к счастью, ещё не сдали. Села и смотрела прямо перед собой, пока посёлок не кончился и не начался обычный пригород с обычными домами.

Телефон молчал всю дорогу. Она приехала, занесла чемодан. Комната встретила её запахом старых обоев и чужой жизни за стенкой.

Она села на кровать. За 8 недель привыкла к высоким потолкам, к тишине большого дома, к тому, что на кухне всегда есть хороший кофе и что по утрам в саду включается полив. К запискам на столе, к его шагам на лестнице.

Она убрала телефон в карман. За стеной соседка включила телевизор. Оля легла поверх покрывала и уставилась в потолок — низкий, с трещиной в углу.

Совсем не такой, как там.

Три дня он не звонил. Это было нормально.

Он не должен был звонить. Она у него не работала, значит, никаких оснований. Она напоминала себе об этом регулярно.

Утром, когда варила кофе на маленькой кухне коммуналки, где плита на четыре конфорки и у каждого жильца своя полка в холодильнике. Днём, когда листала сайт с вакансиями. Вечером, когда соседка за стеной включала телевизор и оттуда просачивался звук чужой жизни.

Никаких оснований.

На второй день она нашла вакансию. Администратор в небольшой архитектурной мастерской, неполный день, зарплата средняя.

Написала письмо, приложила резюме. Получила ответ через два часа: «Приходите в четверг на собеседование».

Хорошо. Жизнь продолжается.

В четверг с утра позвонила мать.

— Ты как? — спросила Галина Ивановна.

— Нормально. Ищу работу.

— Ты ушла оттуда?

— Меня попросили уйти.

Молчание.

— Что случилось?

— Долго объяснять. Там была история с его матерью. Я оказалась в середине. Не моя вина. Но уже неважно. Мам, я справлюсь. Собеседование сегодня, нормальное место. С деньгами пока есть запас. За курс лечения не переживай.

— Я не про деньги.

— Я знаю, про что ты. Всё хорошо.

Мать помолчала ещё секунду.

— Ты голос свой слышишь?

— Слышу.

— Вот и я слышу, — сказала Галина Ивановна и не стала продолжать.

Собеседование прошло ровно. Мастерская занимала две комнаты в старом здании. Высокие потолки, кривые окна, на стенах распечатанные чертежи.

Пахло бумагой и немного краской. Руководитель, женщина лет 45, с короткими волосами и быстрой речью, спросила про опыт, незаконченное образование, про то, почему архитектура. Оля отвечала честно.

Ей сказали: «Дадим ответ до пятницы».

Она вышла на улицу и поняла, что думает не о мастерской. Думает о том, как он сидел в кресле и смотрел в окно, пока она уходила.

Как не обернулся…