Неожиданный финал одной спасательной операции в Лесу

— Медсестра. Из районной больницы.

Меня зовут Катя. Он опустил взгляд на ее ногу. Левая щиколотка распухла, посинела, но кость под пальцами стояла ровно.

Не перелом. Сильный вывих. Максим обхватил ее стопу одной рукой, лодыжку другой.

Будет больно. Рывок. Хруст.

Катя закричала. Коротко, пронзительно. Максим зажал ей рот ладонью.

Жестко. Глаза в глаза. Тихо.

За мной идут. Она замолчала мгновенно. Дышала часто, со свистом.

Слезы текли по грязным щекам, но она не издала больше ни звука. Потом опустила взгляд на его одежду. Серая лагерная роба.

Номер на груди. Стоптанные казенные ботинки. Она все поняла.

— Ты беглый. — Не вопрос. Утверждение.

— Да. Мне нужно идти. Максим поднялся.

Развернулся на север. Сделал шаг. И тогда она сказала то, что остановило его на месте.

— Не ходи на север. Там засада. Голос тихий, но твердый.

Максим обернулся. — Я видела солдат, — продолжила Катя. — Палатки, машины.

Они перекрыли реку, ждут кого-то. Внутри все сжалось. Север — это был план.

Единственный план. Переправа вброд у каменной гряды, а дальше — бескрайний лес, где его не найдет ни одна собака. Он готовил этот маршрут полтора года.

Запоминал ориентиры. Считал дни до ледостава. И вот теперь эта женщина говорит: «Там ждут».

— Откуда знаешь, что ждут именно меня? — Я слышала по рации. Они говорили имя, фамилию, сказали: «Опасен, стрелять на поражение».

Максим похолодел. Стрелять на поражение. Значит, возвращать его живым не собирались.

Значит, все серьезнее, чем он думал. Значит, кому-то очень нужно, чтобы Максим Ветров не вышел из этого леса. Вдалеке за стеной деревьев залаяли собаки.

Гулко, азартно. Они взяли след. — Идти можешь? — спросил Максим.

Катя посмотрела на свою ногу, пошевелила ступней, скривилась от боли. — Попробую. Он рывком поднял ее.

Катя вцепилась в его плечо. Легкая, килограмм пятьдесят, не больше. Кости под халатом.

— Тогда на восток, через болото?