Невеста пригласила гадалку на свадьбу ради шутки, но та подошла к свекрови и указала на неё

— Неожиданно ты выбрал, — остановил его собеседник. — По нашим меркам она уже порченая: вдова. Да и старая, через месяц двадцать исполнится. Среди наших жениха ей не будет. Останется под крышей свёкра, там и век доживёт, людям свои байки рассказывая. Хотя гадать умеет: Степану всё про Артема заранее сказала. По её словам и вышло.

Старший снисходительно похлопал врача по плечу и продолжил:

— Пока здесь гостишь, заходи к нам. Вижу, дурного ты не замышлял, когда возле ограды крутился. Своих мы принимаем, врачей издавна уважаем. А с Мариной сам разбирайся. Мужчин она дичится, строго воспитана. Просто гулять с тобой вряд ли захочет, у нас так не заведено. Ты вдовец, она вдова — пожениться по нашим законам вам можно. Но препятствие есть серьёзное: ты живёшь в другой стране. Для клана отдать женщину тебе — всё равно что чужому. Захочешь быть с ней, придётся от родины отказаться, войти в наш табор, жить по нашим правилам. Ну, иди с Богом. Может, ещё свидимся.

После свадьбы Светлана часто вспоминала предупреждение Марины. Уверенности в себе и Викторе она не утратила: жили они дружно, дома было уютно, понимали друг друга с полуслова. Но после каждого посещения свекрови Светлана чувствовала себя разбитой. У здоровой прежде девушки вдруг начинало болеть сердце. В домашней аптечке появились валерьянка и корвалол.

Светлана не знала, с какими мыслями Галина Петровна возвращается после их чаепитий. Сын нередко бывал матери в тягость: мешал заводить романы, спокойно читать, смотреть сериалы, требовал заботы. И всё-таки принадлежал ей, только ей. А теперь вмешалась Светлана, отняла, завладела им целиком. Галине Петровне досаждало, что молодые с самого начала живут так ладно. Ночная кукушка перекукует дневную — так и с ней получилось.

Невестка могла догадываться о происках второй мамы, но окончательно преградить ей путь к сыну не решалась. Терпела, теряя здоровье всё заметнее. Защита, которую поставила Марина, по всей видимости, оказалась ненадёжной.

Утренняя тошнота заставила Светлану подумать о другом: неужели исполнилась её давняя мечта стать матерью? Тест из аптеки подтвердил догадку. Теперь она намеревалась сократить встречи со свекровью до минимума. Прежде, однако, нужно было посоветоваться с Мариной.

Звонку новой подруги гадалка обрадовалась. Ей самой хотелось расспросить Светлану о Рахуле. Красивый смуглый мужчина не выходил у неё из мыслей, а прочитать его по-прежнему не удавалось. Беременность же Светланы она распознала сразу, без труда.

— Я сама собиралась тебе сказать, — смущённо призналась Светлана. — Ты и вправду всё видишь.

— Это нетрудно было, — довольно улыбнулась Марина. — Но позвала ты меня не за этим. Расскажи, что тревожит. Сердце неспокойно бьётся. Свекровь вас не оставляет?

Со стороны в визитах Галины Петровны нельзя было найти ничего дурного. Только дверь за ней закрывалась — и Светлана на несколько часов превращалась в тряпичную куклу, из которой выкачали силы. Выслушав её, Марина побледнела. Ещё ни разу в своей практике она не терпела поражения. Дурной глаз ослабить удалось, но противница оказалась сильнее, чем она думала: затаилась, набралась сил и вновь принялась за своё.

Нужен был другой, более сильный обряд. Марина его не знала. В этих краях никто не мог сравниться с Евдокией из другого клана — ни в гадании, ни в помощи людям, ни в гипнозе. Оставалось обратиться к ней, хотя согласится ли старая цыганка помогать, Марине было неизвестно.

— Я что-нибудь придумаю, — пообещала она Светлане.

Будущая мать немного успокоилась. Вечером Марина попросила главу табора замолвить за неё слово перед Евдокией. Он сказал, что затея ему не нравится, но обещал помочь. Обещание сдержал: через три дня молодая гадалка предстала перед прорицательницей.

Евдокия не стала расспрашивать её.

— Про твой дар я слышала. Будущее у тебя большое, если глупостей не наделаешь. Знаю, зачем пришла: хочешь, чтобы ритуалу научила. Могу. Только он тебя на тот свет отправить способен. Выбирай, стоит ли подруга твоей жизни. Её закроешь — сама заболеешь. Не носила бы ребёнка, было бы легче. А сейчас защищать сразу двоих придётся. Ты молода, опыта мало. Такая ноша может оказаться непосильной.

Марина жестом попросила дать ей слово. Евдокия кивнула.

— Матушка Евдокия, ты знаешь: я пустоцвет. До смерти мужа так и не понесла. Что меня здесь ждёт? Одинокая дорожка. А так две жизни спасу. Пусть не мне, пусть этой доброй женщине счастье будет…