Невестка решила хозяйничать в моей квартире, не подозревая, что там её ждёт неприятный сюрприз

Лика продолжала ходить по комнате, говоря в телефон:

— Только с мебели и украшений можно получить приличную сумму. А квартира — совсем другие деньги. Если все оформить, нам хватит надолго. Она уже не сможет сопротивляться. Когда очнется, документы будут готовы.

Она отключилась и на секунду застыла посреди моей гостиной. На лице у нее появилась довольная, почти детская улыбка победителя.

И тут по моей щеке скатилась слеза.

Не из-за дивана. Не из-за ваз. Не из-за денег.

Плакала я из-за предательства. Из-за того, что мой сын привел в нашу жизнь человека, способного на такое. Из-за того, что я сама, взрослая женщина, столько раз сомневалась в собственном ощущении опасности. Мне казалось, что я несправедлива, что становлюсь той самой тяжелой свекровью, которая не может принять новую женщину рядом с сыном.

А Лика Серова в это время спокойно строила план: ограбить меня, лишить права распоряжаться собой и, как теперь выяснилось, травить.

Я посмотрела на часы. Пять двадцать пять.

Полиция уже должна была ехать. Марина тоже была на связи. Еще немного — и все изменится.

Но прежде чем это утро завершилось, я снова мысленно прошла весь путь назад. Мне нужно было понять, как меня, шестидесятилетнюю женщину, вдову, которая сама вырастила сына, сама работала, сама купила свое жилье, попытались превратить в беспомощную старушку, которой уже якобы пора отойти в сторону.

Все началось за несколько месяцев до этого.

Артем позвонил мне в салоне, где мы с Валентиной по четвергам приводили себя в порядок. Это была наша маленькая традиция: прическа, маникюр, кофе и разговоры обо всем, что накопилось за неделю.

— Мам, — голос у сына был взволнованный, даже мальчишеский. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Я познакомился с женщиной. Ее зовут Лика. Мы вместе уже три месяца. Кажется, все серьезно.

Я улыбнулась, хотя внутри тут же дрогнула привычная материнская тревога.

— Тогда познакомь нас. Приходите в субботу. Я приготовлю ужин.

— Лучше ко мне, — быстро сказал Артем. — Лика хочет сама все устроить.

Когда я положила трубку, Валентина посмотрела на меня поверх очков.

— Новая любовь?

— Похоже, — ответила я. — Посмотрим.

В субботу мы с Валентиной приехали к Артему с тортом и бутылкой вина. Дверь открыла Лика.

Она оказалась моложе, чем я представляла. Высокая, ухоженная, с безупречным макияжем и той улыбкой, которую долго тренируют перед зеркалом. На ней был дорогой костюм, волосы лежали ровно, каждое движение было отточено.

— Нина Аркадьевна! — она обняла меня слишком крепко, будто мы давно были близки. — Наконец-то! Артем столько о вас рассказывал.

Квартира сына выглядела непривычно. На диване появились новые подушки, на стенах — рамки, по углам — свечи с тяжелым сладким запахом. Стол был накрыт так, словно ждали фотографа: салфетки, подставки, одинаковые бокалы, идеальная сервировка.

Артем вышел из кухни сияющий.

— У нас запеканка, салат и картошка в духовке. Все почти готово.

Мы сели. Еда была красивой, но пресной. Я похвалила, потому что видела: сын ждет моего одобрения, как в детстве, когда приносил рисунок из школы.

Лика говорила много и легко. О своей работе, о планах открыть собственное дело, о том, как счастлива рядом с Артемом. Потом вопросы повернулись ко мне.

— Вы одна живете? — спросила она мягко. — На десятом этаже? Не тяжело? Не страшно?

— Мне удобно, — ответила я. — Я работаю, сама езжу за рулем, хожу в зал, встречаюсь с друзьями. Жизнь у меня вполне насыщенная…