Невесту считали непривлекательной, однако после свадьбы муж увидел её совсем с другой стороны

Остап выбил старый замок и распахнул дверь, но не бросился к жене, как подсказывал первый порыв. Он сразу увидел, что Мирослава не отличает настоящее от прошлого и любое прикосновение может усилить ужас. Поэтому опустился на колени в нескольких шагах, оставив свободный выход хорошо заметным за своей спиной. Его голос звучал тихо и однообразно, возвращая её к тому, что находилось перед глазами.

— Ты в библиотеке материнской усадьбы. Дверь открыта, я не заслоняю проход. Никто тебя не коснётся, если ты сама этого не захочешь. Я останусь здесь и не сделаю ни шага.

Он повторял эти простые слова столько, сколько потребовалось. Постепенно Мирослава снова увидела свет из коридора, почувствовала под ладонями не запертую дверь, а холодные доски пола, услышала не голос Руденко, а Остапа. Затем сама преодолела расстояние между ними и протянула руку. Он не притянул её к себе, лишь осторожно сомкнул пальцы и позволил ей задавать меру близости.

Долгое время они сидели молча, пока дыхание Мирославы не выровнялось. Этот выбор — самой попросить о прикосновении и самой решить, когда его прекратить, — оказался для неё важнее объятий. Остап не пытался прогнать страх обещанием, что подобное никогда не повторится. Он просто оставался рядом до тех пор, пока прошлое снова не отступило.

Среди писем Катерины супруги нашли упоминания о её молодой родственнице Лидии Орлик. Когда-то девушка помогала собирать доказательства, но три года назад внезапно исчезла из общества, не объяснив причин даже Мирославе. Та была уверена, что Лидия постыдилась связи с опальной кузиной и выбрала безопасную жизнь. Осторожная переписка через доверенных людей раскрыла другую правду.

Северин пригрозил обвинить брата Лидии в краже, которой тот не совершал, если она не уедет и не прекратит общение с Мирославой. Все эти годы Лидия скрывалась далеко от прежнего круга и хранила одну страницу материнского шифра. Она боялась вернуться, но не смогла уничтожить доверенную ей улику. Получив её письмо, Мирослава призналась Остапу, что с пятнадцати лет считала: в решающий момент любой человек выберет собственную безопасность, а не её.

— Не любой, — ответил он. — По крайней мере, теперь уже не любой.

Письмо Лидии помогло прочитать новые строки и указало на Ганну Вербицкую, родную сестру Северина. У неё хранилось последнее послание Катерины, однако страх перед братом двенадцать лет не позволял ей раскрыть его. Мирослава не оправдывала молчание тётки, но понимала силу угроз, которыми Северин подчинял окружающих. Теперь у Ганны впервые появилась возможность передать письмо людям, способным её защитить.

Северин почувствовал, что круг сжимается, и передал Остапу прямое предложение. Тот должен был вернуть книгу Вербицким и согласиться на «тихое лечение» Мирославы в закрытой частной лечебнице. Взамен газеты перестали бы печатать ложные обвинения против Софии, связанные с делом Данила, а её имя было бы полностью очищено. Угроза ударила точно в самое болезненное место: Остап снова мог спасти сестру, пожертвовав человеком, которого обещал защищать.

Он провёл ночь в мучительной тревоге, вспоминая, как прежний скандал сломал мать и лишил Софию будущего. Утром Остап составил письменный отказ и подписал его перед свидетелями, чтобы Северин не мог исказить ответ. Он не рассказал Мирославе о предложении, опасаясь, что она сочтёт себя причиной новых бед Софии. Она узнает об этом позже и поймёт: муж выбрал её свободу тогда, когда никто не видел и нельзя было заслужить благодарность.

Тем временем Роман Ковальский осознал, что зашифрованная книга способна погубить не только его покровителя. Больше двадцати лет он составлял поддельные соглашения, устраивал незаконные заточения и прятал следы хищений Северина. Одновременно поверенный сохранял копии каждого документа, чтобы однажды шантажировать работодателя или купить собственное спасение. Узнав, что архив Катерины открыт, Ковальский решил уничтожить улики раньше, чем они попадут в руки следствия.

Поздней ночью в библиотеке запахло дымом. Пламя появилось сразу в нескольких местах и стремительно поднялось по сухим деревянным панелям, не оставляя сомнений в поджоге. Когда слуги подняли тревогу, Мирослава прежде всего вспомнила о книге, оставленной в запертом ящике. Не дожидаясь Остапа, она бросилась к старому проходу, которым пользовалась ещё во время детских визитов с матерью…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇