Ночью привезли мужа после ДТП вместе с его беременной любовницей, а свекровь умоляла спасти сына. Но унее уже была своя правда

— За что?

— За ту ночь. И за то, что ты оказалась именно такой.

Она несколько секунд молчала.

— Выздоравливай окончательно. Следи за давлением, а при боли в груди сразу обращайся к врачу.

— Слышу хирурга.

Его голос стал чуть теплее.

— Хирург никуда не делся. Спокойной ночи.

Положив телефон, Лариса посидела в тишине, затем снова открыла ноутбук и вернулась к слайдам. Жизнь не ждала красивых итогов. Она просто продолжала двигаться вперёд.

В марте началась первая настоящая оттепель. Зима наверняка ещё собиралась ненадолго вернуться, но в воздухе уже чувствовалась перемена. Однажды пласт снега съехал с больничного козырька прямо перед Ларисой, когда она шла на утренний обход. Она сделала шаг в сторону и, не замедлившись, вошла внутрь.

Для торакального отделения март всегда был плотным: обострялись хронические заболевания лёгких, прибавлялись первые сезонные травмы, в расписание возвращались операции, отложенные в январе. Лариса работала в привычном темпе.

Богдан Черненко защитил промежуточный отчёт по ординатуре. Лариса подписала рецензию, не внеся ни одной правки. Для тех, кто её знал, это значило больше, чем любые восторженные слова. Богдан оценку понял.

В отделении появилась новая ординатор — Дарья Бойко, недавняя выпускница университета. Она смотрела на всё с живым интересом и умудрялась задавать вопросы именно тогда, когда остальные предпочитали молчать. Лариса не одёргивала её. В хирургии вопрос чаще свидетельствует о работающей мысли, а молчание в начале пути обычно рождается не из мудрости, а из страха показаться неопытным.

— Лариса Николаевна, почему вы выбрали такой доступ? — спрашивала Дарья после разбора. — Можно ведь было сделать иначе.

— Можно. Тогда пришлось бы учитывать вот эти два риска. Сопоставь их и подумай ещё раз.

Дарья уходила думать и через некоторое время возвращалась с новым вариантом.

Олеся как-то шепнула Ларисе в коридоре:

— Вы с ней разговариваете почти как с дочерью.

— С дочерью мы обсуждаем алгебру. С Бойко — торакоскопию. Это совершенно разные разговоры.

Олеся рассмеялась. Лариса тоже улыбнулась, коротко и без громкости.

В том же месяце Марьяна объявила, что хочет поступать в медицинский университет. Это не было детским «стану врачом, как мама». Она заранее нашла программу, изучила направления подготовки, выписала требования к вступительным испытаниям и принесла матери лист с заметками.

— Посмотри.

Лариса внимательно прочла записи.

— Ты понимаешь, что эта профессия совсем не романтичная?

— Понимаю.

— Ты видела, в каком состоянии я возвращаюсь после суточных дежурств?

— Видела.

— И всё равно хочешь такую жизнь?

Марьяна задумалась.

— Я хочу заниматься тем, что имеет значение. Ты делаешь важные вещи. Мне кажется, на это стоит ориентироваться.

Лариса смотрела на дочь и напоминала себе: ей всего четырнадцать, до поступления ещё три года, решение успеет измениться много раз.

— Хорошо. Тогда начни серьёзнее заниматься химией и биологией. Если через год желание останется, обсудим подготовку подробнее.

— Договорились.

— И не забрасывай алгебру. В медицине математика тоже нужна.

Марьяна недовольно поморщилась, однако кивнула и забрала свой лист.

Лариса поймала себя на простой мысли: самые важные вещи передаются не нравоучениями. Человек живёт рядом, смотрит, сопоставляет и однажды выбирает собственное направление. Возможно, именно так и должно происходить.

В апреле позвонила Ирина Васильевна. По её осторожной интонации Лариса сразу поняла, что речь пойдёт не об обычной консультации.

— Лара, у меня новость. Оксана Левченко родила.

Лариса молча ждала продолжения…