Обычная просьба тёти Гали перед сном стала началом истории, которую я до сих пор не могу забыть

Она посмотрела на меня и снова стала прежней — насмешливой, тёплой, чуть опасной.

— Вот так лучше. Запомни. Ещё раз скажешь иначе — выставлю за дверь.

— Запомню, — ответил я.

Я вышел на крыльцо почти счастливым. Дождь уже начинался, но пока ещё редкими крупными каплями. Я бежал домой, прижимая к себе банку с малиной, и мне казалось, что весь мир пахнет мокрой пылью, листьями и её волосами. Вода тёмными точками ложилась на рубашку, гром прокатывался всё ближе, но я не чувствовал ни страха, ни холода. Только странное сияние внутри.

И всё-таки вместе с радостью шёл стыд. Он не исчезал, а прятался где-то под сердцем. Оксана была женщиной возраста моей матери. Её сын Назар служил, и мысль о нём каждый раз будто останавливала меня на бегу. Назар, который когда-то делил со мной мальчишеские игры. Назар, которому я, наверное, не смог бы посмотреть в глаза. Всё это я понимал. Но понимание не мешало мне улыбаться, пока я добегал до нашего двора под первыми струями ливня.

Дома уже были все. Мать вернулась, брат с сестрой тоже прибежали от озера, мокрые и шумные. Я вошёл, стараясь выглядеть обычным, но, наверное, выглядел слишком довольным. Мать увидела банку.

— Помог? — спросила она.

— Помог, — сказал я.

— Молодец. Оксане одной тяжело. Вдова всё-таки, сын далеко, мужской руки в доме нет.

Я кивнул и отвёл взгляд. Эти простые слова ударили по мне сильнее, чем упрёк. Мать говорила с сочувствием, по-доброму, даже с какой-то гордостью за меня. А я стоял перед ней с банкой малины и чувствовал, что внутри у меня всё перепутано: благодарность, обман, восторг, вина.

После того дня я возвращался к Оксане снова и снова.

Поводы находились сами собой. То действительно нужно было что-то поправить. То мать просила передать гостинец. То я сам придумывал, что у неё наверняка сломалось, расшаталось, перекосилось или требует мужских рук. Иногда предлог был таким прозрачным, что мне самому становилось смешно и стыдно. Но Оксана принимала эти предлоги без лишних вопросов. Она могла прищуриться, бросить короткую насмешливую фразу, заставить меня сначала заняться настоящим делом — подбить доску, переставить тяжёлое, вынести что-нибудь во двор, — а потом в доме снова повисала та самая тишина, в которой мы оба уже понимали друг друга без объяснений…