Один вечер рядом с тётей Людой открыл мне то, что остальные предпочитали не замечать

— Спасибо, что посидел со мной, — сказала она, когда стол почти опустел.

— Вам спасибо, — ответил я. — Я думал, будет неловко.

— А получилось?

Я задумался.

— Сначала — да. Потом нет.

Мирослава улыбнулась.

— Значит, вечер не совсем пропал.

— Не пропал.

У двери моей комнаты она остановилась.

— Иди к своему проекту. А то я действительно стану виноватой, если ты не закончишь.

— Я закончу.

— Данило?

— Да?

— Ты не обязан всё время быть таким собранным. Иногда можно просто сказать, что трудно.

Я не нашёлся, что ответить. Только кивнул.

В ту ночь я ещё долго сидел над проектом. Но впервые за несколько дней работа шла ровнее. Мне казалось, будто разговор с Мирославой снял какое-то внутреннее напряжение, которому я сам не мог дать названия. Я всё ещё был смущён тем, как много мы сказали друг другу, но в этом смущении не было стыда. Скорее удивление: оказывается, взрослые люди тоже бывают растерянными, тоже не знают, как попросить о поддержке, тоже боятся оказаться лишними.

Отец вернулся через несколько дней. Как обычно, с дорожной сумкой, усталым лицом и привычным желанием сразу проверить, всё ли в порядке. Он спросил про проект ещё в прихожей.

— Закончил? — произнёс он, снимая куртку…