Разное

Одинокий ветеринар приютил раненого волка, когда внук потребовал его усыпить

— Давай есть, — старик поставил миску возле морды. — Часто, зато по чуть-чуть.

Рыжик ел ещё медленнее, чем утром. Силы были на исходе. Николай гладил его по голове и продолжал вслух то, о чём думал:

— Не пойму я, Рыжик, как ты попался. Такой большой волк должен быть опытным. Вы ведь ловушки за версту чуете.

Зверь поднял на него умные глаза, словно ни одного слова не пропустил.

— Что заставило тебя осторожность потерять? Голод? Или со стаей беда, кто-нибудь пострадал?

Рана понемногу затягивалась, но до выздоровления было далеко. Николай осмотрел лапу: с повреждённой костью хромать волку предстояло ещё долго.

— Лишь бы жил. С остальным справимся.

Снаружи донеслись голоса. К дому подходили люди.

— Рыжик, лежи. Тихо, ни звука, — прошептал Николай.

Будто послушавшись, волк прижался к земле, стараясь слиться с тенью. Старик вышел и аккуратно закрыл сарай на замок. Во дворе ждали трое. Участкового Артёма Бондаренко он знал; двоих других, в камуфляже и в городской куртке, видел впервые.

— Добрый вечер, Николай Григорьевич. Поговорить с вами можно? — начал Бондаренко.

— Заходите в дом, Артём.

— Мы на минуту, — участковый покачал головой. — Тут сообщили, будто у вас завелось нечто необычное.

От слов участкового у Николая ёкнуло сердце. Значит, слухи уже разошлись и привели к его дому проверяющих. Однако старик ничем не выдал тревоги: лицо его осталось спокойным.

— Необычное? О чём это вы?

— Ночью в вашем сарае вой слышат, — заговорил человек в камуфляже. — Виктор Мельник, районный охотовед. Содержать дикого зверя у себя — закон нарушать.

— Виктор Мельник… — неторопливо повторил старик. — Любопытная для охотоведа фамилия.

— Николай Григорьевич, мы только проверим, всё ли благополучно, — мягко вмешался Артём. — Покажете сарай?

Откажись он открыть сарай — и подозрения лишь усилятся. Согласись впустить пришедших — волк сразу окажется у них на виду. Николай перебирал оба варианта, но ни один не позволял скрыть Рыжика и не выдать себя.

— Покажу. Там темень, надо сперва лампу зажечь.

К сараю он шёл медленно, лихорадочно соображая. Рыжик лежал в дальнем углу, куда не доходил свет. Может, не разглядят. Николай отпер дверь, зажёг лампу; жёлтый свет выхватил стены, сено, старый инструмент.

— Вот, сами видите, обыкновенный сарай, — сказал он, держа лампу так, чтобы не осветить дальний угол.

Мужчины заглянули внутрь.

— А выло тогда что? — спросил Мельник.

— Доски старые. Скрипят от ветра, со стороны на вой похоже.

Из темноты донёсся слабый стон. Тихий, но услышали все. Бондаренко посветил фонариком, и луч лёг на серую шерсть. Рыжик не двигался, лишь едва дышал.

— Господи… — выдохнул участковый.

— Вот так находка. Волк, настоящий! — охотовед шагнул ближе.

Незнакомец в городской куртке вынул телефон и принялся снимать.

— Стойте! Не пугайте зверя, он и так чуть живой, — резко сказал Николай.

Все трое вошли. Теперь при свете фонарика было видно, насколько плох Рыжик: грудь поднималась едва заметно. Янтарные глаза смотрели на пришедших без страха — даже бояться у него не осталось сил.

— Да он умирает, — прошептал Артём.

— Умирал, пока я не взялся за него. Вчера утром нашёл на крыльце, лапа в капкане.

Мельник наклонился к перевязанной лапе.

— Что за капкан? — спросил он резко.

— Вон лежит, — Николай указал на ловушку в углу. — Ржавый, самодельный. Ставит их кто-то в лесу, разрешения не спрашивая.

У охотоведа дёрнулось лицо. Он поспешно отвёл взгляд от железа.

— Вы же понимаете, Николай Григорьевич, нельзя держать дикое животное дома, — заговорил Бондаренко. — Придётся вызывать службу отстрела.

— Какого отстрела, Артём? — возмутился старик. — Посмотри, он дышит через силу!

— Но закон… — неуверенно ответил участковый. — Это всё-таки волк, опасный хищник.

— Вот этот опасный?

Николай погладил Рыжика. Тот даже не шевельнулся.

— Он сам воды напиться не в состоянии. Кому он сейчас опасен?