Окружающие не верили Ирине, но она пыталась остановить похороны учительницы, услышав условный стук из гроба

Ирина долго не отвечала.

— Не умею я с договорами.

— Для договоров Надежда есть, — улыбнулась Светлана Петровна. — Ты медь умеешь. Этого хватит. И этикетку для банок я новую придумала: «Варенье “Сады Мельник”. Медь лудила Ирина». Хочу, чтобы знали.

Ирина продолжала смотреть на луну, не ответив ни слова. Светлана Петровна видела, как по освещённому жёлтым светом лицу прошла одна слеза. Вытирать её Ирина не стала.

Утром учительница, как всегда, проснулась рано и отправилась ставить чайник. Тот самый медный чайник, возвращённый следствием после суда, ждал на плите. Ирина заново покрыла его изнутри двумя слоями полуды — теперь он сиял, как серебряный. Светлана Петровна налила воду, поставила его греться и подошла к окну.

По стеклу тихо постучали костяшками пальцев. Тук-тук-тук. Пауза. Тук-тук.

Она отдёрнула занавеску. В утреннем тумане стояла Ирина: бордовый платок с кистями, на плече холщовая сумка с клещами. Пришла за первыми тазами и улыбалась. Светлана Петровна выглянула к ней с ответной улыбкой.