Он думал, что всё продумал до мелочей, пока не открыл чемодан перед вылетом
— спросила тетя Нина.
Марина поднялась так резко, что стул скрипнул.
— Мне надо домой.
Дома она перерыла все шкафы. Вытаскивала пакеты, коробки с елочными игрушками, старые полотенца, банки с пуговицами. Синей коробки не было. Она села на пол среди вещей, покрытых пылью, и прижала ладонь ко рту.
Сергей забрал ее.
Значит, знал. Значит, боялся.
Вечером позвонила Татьяна Остапчук.
— Выписка пришла. Собственник уже сменился. Покупатель — Павел Литвин. Но есть интересная деталь. По данным, сделка проходила через представителя по доверенности от вашего имени.
— По доверенности? — Марина не сразу поняла. — Я не давала доверенность.
— Вот именно. Мы запросим копию. Вам нужно вспомнить, не теряли ли вы паспорт, не оставляли ли где-то копии.
Марина закрыла глаза.
Паспорт.
Месяц назад Сергей попросил ее паспорт «для банковской заявки». Сказал, что хочет оформить небольшой кредит на ремонт ванной, чтобы узнать условия. Она дала. Он вернул через два дня. Марина тогда еще удивилась, почему в обложке лежит чужая визитка — салон красоты «Виктория». Сергей сказал, что, наверное, кто-то сунул на парковке.
Виктория. Вика.
— Он брал паспорт, — сказала Марина. — Мой муж. Месяц назад.
— Запишите дату. Вспомните все обстоятельства. И приготовьтесь: если доверенность нотариальная, нужно будет выяснять, где и как ее удостоверяли. Иногда используют похожего человека, иногда поддельный паспорт, иногда недобросовестных посредников. Не будем гадать.
Марина записала. Рука снова дрожала, но теперь дрожь была другой — не только от страха. От злости.
Сергей тем временем не звонил. Но его присутствие лезло в квартиру через мелочи. В ванной осталась его бритва. В шкафу — старый свитер. В холодильнике — банка хрена, который ел только он. Марина выбросила хрен в мусор, потом достала обратно: глупо, еда не виновата. Расплакалась из-за банки хрена так горько, что Аня, приехавшая вечером, сидела рядом на полу и гладила ее по плечу.
— Мам, он не стоит твоих слез.
— Стоит не он, — сказала Марина сквозь слезы. — Стоит то, что я всю жизнь прожила рядом с человеком и не увидела, какой он.
Аня молчала. Потом тихо произнесла:
— Я тоже не увидела.
Через три дня Татьяна прислала копию доверенности.
На ней была фотография паспорта Марины, ее данные и подпись, снова похожая, снова с той же проклятой точкой. Доверенность якобы выдана на имя некоего Дмитрия Романюка, который имел право представлять ее интересы при продаже дачи. Удостоверена в небольшой нотариальной конторе на окраине города.
Марина смотрела на печать, на фамилию нотариуса, и ее мутило.
— Я там никогда не была, — сказала она Татьяне.
— Значит, поедем.
В конторе их встретила секретарь с усталым лицом. Нотариус, мужчина лет шестидесяти, сначала держался сухо, почти раздраженно. Он пролистал копию доверенности, сверил номер в реестре, нахмурился.
— Да, такая доверенность оформлялась.
— Но я ее не оформляла, — сказала Марина.
Он посмотрел на нее внимательнее.
— Документ был предъявлен. Женщина была похожа на фотографию.
— Какая женщина?
