Он обнаружил невесту в чаще едва живой, но больше всего его потрясло её тихое предупреждение

В эту минуту зазвонил телефон Марины. На экране появилось имя Данила. Она посмотрела на Тараса, получила молчаливое согласие и включила громкую связь.

Голос жениха изменился до неузнаваемости — осип, стал тяжёлым и неровным.

— Я поговорил с матерью. Заставил её ответить, где она была той ночью.

— Что она сказала?

— Она не стала отрицать. Сказала, что спасала меня от ошибки и защищала нашу семью. Марина, я ничего не знал. Поверь, я бы никогда…

Он не смог закончить. Марина закрыла глаза, но не прервала звонок.

— Приезжай, Даня. Только здесь ты услышишь ещё одну правду. По телефону я её не скажу.

— Это связано с Богданом?

В комнате стало тихо, будто лес за окнами тоже перестал дышать. Данил объяснил, что случайно услышал ссору родителей. Лариса кричала на Павла в кабинете и призналась, что знала и о беременности Марины, и о настоящем отце ребёнка.

— Я узнал час назад, — повторил Данил. — Но всё равно еду. Ждите меня.

После звонка Тарас вышел на крыльцо и сел на потемневшую ступень. Над лесом стояло чистое небо, а в доме Марина тихо плакала, впервые не пряча слёз. Было ясно: через несколько часов в отношениях этих людей что-то сломается окончательно, и вернуться к прежней жизни уже не сможет никто.

Данил приехал ночью, но постучать не решился. В шесть утра Тарас обнаружил его спящим за рулём у калитки. Стёкла запотели изнутри, лицо парня стало серым от бессонницы. Он вздрогнул от стука, с трудом выпрямился и молча последовал в дом.

Марина ждала в общей комнате. При виде друг друга оба остановились. Несколько долгих секунд они просто смотрели, будто пытались узнать тех, кем были ещё несколько дней назад, затем Марина шагнула вперёд и обняла Данила. Сначала его руки безвольно висели, потом он прижал её к себе и спрятал лицо у неё на плече.

Тарас ушёл на кухню, дав им время. Через полчаса все трое сидели за столом перед нетронутым чаем. Марина рассказала о полутора годах с Богданом, его болезни, внезапном отъезде, беременности и сообщении, которое отправила уже после предложения Данила.

Она не оправдывалась. Призналась, что однажды спросила Богдана, имеет ли право выйти замуж за его брата. Тот ответил, что не станет удерживать её ожиданием, пожелал счастья и обещал, если выздоровеет, когда-нибудь попросить прощения за побег.

— Он знает о ребёнке? — спросил Данил.

— Да. Я сказала ему.

— И Богдан согласился, чтобы я считал малыша своим?

— Он написал, что сейчас не может быть отцом. Просил растить ребёнка в любви и не ждать его возвращения.

Данил опустил голову. Под кожей на скулах двигались желваки, но гнева в его голосе не было.

— Я знал, что вы были вместе, и знал о болезни. Но думал, что связь оборвалась полностью. Ты боялась, что я откажусь?

— Я боялась потерять тебя и одновременно боялась, что принимаю твою доброту вместо любви. Мне самой было трудно понять, где заканчивается одно чувство и начинается другое.

После длинной паузы Данил сказал, что сейчас ему не столько больно от обмана, сколько тяжело от количества правды, свалившейся за один день. Тарас не позволил разговору уйти только в их отношения и напомнил о словах Ларисы в машине.

Марина не просила простить её немедленно. Она сказала, что примет любое решение Данила, когда он сможет отделить собственные чувства от ужаса последних дней. Данил в ответ признался: ещё вчера ему казалось, будто достаточно найти невесту живой — и всё само вернётся на место. Теперь он видел, что прежнего места больше нет, а значит, им придётся либо построить отношения заново, либо честно отпустить друг друга.

Услышав фразу «я уже делала это раньше», Данил побелел. Сначала он отрицал саму возможность подобного поступка, потом вдруг замер. Три года назад он слышал дома имя молодой женщины — Софии Руденко. Данил знал лишь, что между ней и Ларисой произошёл тяжёлый конфликт; его причины взрослые от него скрыли. Вскоре София исчезла, а Павел уверял сына, что она уехала, получив деньги.

Тарас сразу позвонил Николаю и попросил проверить полное имя. Пока полицейский искал сведения, Данил вышел на крыльцо и долго стоял у мотоцикла, обхватив голову руками. Теперь подозрение касалось не одной ночи и не одной невесты: за спокойным фасадом семьи открывалась ещё одна давняя пропажа…