Он потребовал, чтобы женщина немедленно ушла, но уже через несколько минут ситуация резко изменилась
На первых допросах старшие офицеры отвечали осторожно. Они ссылались на непонимание формулировок, путаницу исполнителей и чрезмерное усердие командиров на местах. Однако инспекторы клали перед каждым распечатки сообщений, две версии одного отчёта и журналы с исправленными датами. Защита рассыпалась шаг за шагом.
Младшие командиры и солдаты заговорили первыми. Они рассказывали о давлении, угрозах испортить характеристику, приказах перекрашивать старое имущество и молчать о нехватке оборудования. Их показания совпадали в мелочах, хотя людей опрашивали отдельно.
Максима Руденко, автора анонимного письма, пригласили на закрытую беседу. Сержант подтвердил каждую строчку и подробно восстановил разговоры с капитаном и старшиной. Его имя официально не раскрывали. Страх ещё ощущался в голосе Максима, однако впервые за долгие недели он не чувствовал себя одиноким.
Затем настал черёд начальника штаба, начальника оперативного отдела и Литвиненко. Сначала двое старших офицеров пытались принять ответственность на себя, надеясь прикрыть Савчука. Гнатюк остановил их спокойным вопросом:
— Вы действительно полагаете, что несколько признаний уничтожат электронную переписку и личные резолюции командира? Савчук уже не сможет сохранить должность. Если продолжите лгать, вы потеряете вместе с ним и свободу, и остатки офицерской чести. Правдивые показания — ваш последний шанс не утонуть с чужим кораблём.
Они сломались. Начальники рассказали, как после оперативного совещания Савчук требовал любой ценой доказать безупречность корпуса и запрещал передавать наверх сведения, способные его скомпрометировать. Литвиненко, присутствовавший почти при всех разговорах, дал особенно важные показания. Он подтвердил личные указания начальника и назвал исполнителей, через которых передавались распоряжения.
Люди, служившие Савчуку защитным щитом, один за другим становились свидетелями обвинения. На вершине каждой восстановленной цепочки стояла одна фамилия. Командир мог лишь наблюдать, как созданное им маленькое королевство исчезает.
Ему ограничили передвижение и запретили связываться с внешними лицами без разрешения инспекции. Формально Савчук оставался в своём кабинете, но тот превратился в место домашнего ареста. Три звезды на погонах, которыми он недавно любовался, теперь давили на плечи.
Он всё же попытался обратиться к бывшим однокурсникам и влиятельным знакомым. Ответы были уклончивыми, затем звонки перестали принимать. Сведения о проверке просочились в прессу, общественное возмущение росло, и никто не хотел связывать собственное имя с генералом, которого подозревали в коррупции и сознательном риске жизнями солдат.
На седьмой день Тарас Гнатюк принёс Марине многостраничный итоговый отчёт. В разделах были перечислены ложные ведомости, хищения, злоупотребление ресурсами и давление на подчинённых. Командующая читала молча, пока полковник не обратил её внимание на последнюю главу. Там содержалось нарушение, о котором не упоминалось даже в анонимном письме. Именно оно должно было окончательно показать, ради чего Савчук отнимал средства у своих частей…
