Он смеялся над моей “наивностью”, пока вместе со свекровью не вошёл в подъезд

На следующее утро Олена сидела в кабинете Леси Мельник, своей институтской подруги. Леся давно занималась разводами, дележом имущества и теми семейными войнами, где люди сначала клянутся в вечной любви, а потом спорят из-за вилки, табуретки и старого пылесоса. Внешне она была тонкой, почти хрупкой, с узкими очками и острым подбородком, но в суде превращалась в существо совершенно иного порядка: спокойное, точное, безжалостное.

— Снял через кассу, — произнесла Леся, перебирая распечатанные выписки. — Всю сумму. Три миллиона, без остатка. А теперь смотри, что у нас тут всплыло.

Она повернула к Олене монитор. На экране была страница Мирославы Степановны, матери Богдана: женщина шестидесяти лет, обладательница бровей, будто нарисованных нетрезвым архитектором, и характера, которым можно было укладывать асфальт. Среди её новых подписок красовалась страница официального дилера автомобилей.

Олена не удивилась так сильно, как должна была бы. Скорее в голове с сухим треском встали на место последние детали. Мирослава Степановна весь последний год страдала громко, театрально и ежедневно. Ей было «невозможно» ездить на загородный участок с рассадой в электричке, «унизительно» тащить сумки до автобуса, «обидно» смотреть, как соседки прикатывают к своим грядкам на машинах с кондиционерами. Она часами пилила сына: мол, у всех матери как матери, а она, заслуженная женщина, ведра таскает сама.

— Он купил ей машину, — сказала Олена без вопросительной интонации. — На наши накопления.

— Именно, — Леся откинулась в кресле. — И, зная твоего домашнего гения, оформил всё на маму. Чтобы при разводе ты, не дай бог, не претендовала на половину этой блестящей повозки. Он ведь уверен, что если бумажка не на нём, то всё спрятано в надёжном сейфе.

Олена криво усмехнулась. Больнее всего было даже не то, что деньги исчезли. Хуже оказалась его уверенность: он правда считал её удобным дополнением к плите, тихой женщиной, которая поверит в «прибыльный проект», вздохнёт и пойдёт чистить картошку.

— Что можно сделать? — спросила она.

— Подавать иск, — Леся сразу стала деловой. — Совместные средства потрачены одним супругом без согласия второго на имущество для третьего лица. Машину мы забирать не будем, не хватало ещё возиться с этим красным сараем. Мы взыщем твою половину с той, кто получила выгоду. Полтора миллиона плюс расходы. Пусть наслаждается комфортом, раз так хотела.

Олена молча кивнула. В груди уже не жгло, там становилось холодно и ровно.

— Но сначала, — Леся постучала ногтем по выписке, — дай им расслабиться. Пусть поверят, что всё прошло гладко. Самоуверенные люди особенно охотно сами оставляют следы…