Он вёз хлеб в район и остановился из-за девчонки на обочине. Обратно его ждали на том же повороте

Олег остановился метрах в двадцати. Молоковоз замер далеко позади. Седой сделал несколько шагов и заверил, что приехал один. Олег осмотрел зелёную машину с фонарём: пустой салон, три мешка из-под сахара на полу и канистра. Никакой засады.

Мужчина назвался Степаном Мироновичем Савчуком. Он признал, что именно он покупал хлеб и макароны.

— Почему по восемь буханок?

— Детей шестеро. Они растут.

Олег долго смотрел на него. Степан сказал, что знает хлебовоз уже два десятка лет. Когда-то сам принимал у него лотки на действующей ферме. Вчера они узнали друг друга, хотя ни один этого не показал.

Услышав, что Олег направлялся к первой из двух заброшенных ферм, седой подтвердил: адрес угадан. А затем произнёс то, ради чего остановил машину:

— Сонин брат жив.

Двадцать второго сентября Тарас ударил Максима. Подросток упал и сильно повредил ногу. Его унесли в погреб под конторой и с тех пор не выпускали. Степан тайком приносил воду, хлеб и чистые полосы ткани для перевязки.

Олег шагнул к нему, но остановился, почувствовав, что руки сами сжались.

— Пять недель ты знаешь, что шестнадцатилетний парень лежит под землёй, и только носишь ему еду?

— Не я его запер.

— Но ты каждый день оставлял запертым.

Степан не стал оправдываться. Согласился, что разницы почти нет. Он возил детей к засадам, привозил обратно, кормил их теми же руками. В июле сидел за рулём и после нападения увёз взрослых, не проверив человека, оставшегося у дороги. С тех пор был уверен, что тот умер.

— Почему заговорил сегодня? — спросил Олег.

В семь утра должна приехать грузовая машина из другого города. Кряж продал детей новой группе вместе с «точками» на другой трассе. Обещал шестерых, но Соня убежала, и на ферме осталось пятеро. Чтобы выполнить договор, Кряж отдаст шестым Максима. Там подростка сочтут годным, потому что он уже пытается вставать. А если нет — всё равно увезут, ведь оставлять свидетеля опасно.

Степан говорил, что на новой дороге больше машин и больше денег, но дети там долго не выдерживают. Вчера он увидел, как Соня села к чужому водителю и уехала. Впервые один ребёнок выбрался из фермы. После этого продолжать прежнюю жизнь он уже не смог.

Он предложил провести машины к зданию. Если первым по деревянному мосту поедет хлебовоз, грохот досок разбудит взрослых. К мотору зелёного фургона они привыкли: Степан выезжал каждую ночь, и на его звук никто не реагировал. Светлый внедорожник догнать их не сможет — снятая деталь лежала у седого в кармане.

Олег спросил прямо: не заманивает ли тот их в ловушку. Степан сжал в ладони испачканную маслом деталь.

— Мне пятьдесят три. Я уже не смогу притвориться, что живу где-то в другом месте. Если сегодня отступлю, спрятаться от себя будет некуда.

Он развернулся к машине. Олег понял: решение было принято не сейчас на шоссе — Степан начал действовать ещё вечером, когда обездвижил внедорожник…