Она поняла, что муж завёз её в лес не случайно, и именно там нашла свой шанс на спасение

Случай помог следствию раньше, чем план успели выполнить. Утром в приёмное отделение позвонил мужчина с вкрадчивым голосом и представился сотрудником полиции. Он уточнял, действительно ли найденная в лесу женщина находится у них.

Дежурная медсестра, не предупреждённая о всех подробностях, ответила, что пациентка жива, состояние стабильное, выписка планируется в ближайшее время. Когда голос попросил номер палаты, она назвала и его.

Через полчаса Тарас ворвался в отделение. Растрёпанный, с красными глазами, в пальто, накинутом как попало, он спрашивал у каждой медсестры:

— Где моя жена? Где Олена?

В палату он вошёл почти бегом. На пороге застыл. Олена сидела на кровати, бледная, осунувшаяся, с загипсованной ногой. Одного мгновения хватило, чтобы она увидела в его глазах не радость, а животный ужас. Потом он справился с лицом и бросился к ней.

— Олена! Родная! Ты жива! — Он обнял её, прижал к себе, целовал в волосы. — Я думал, потерял тебя. Где ты была? Что с тобой случилось?

Она терпела его руки, чувствуя, как внутри поднимается холодная тошнота. Как убедительно он играл. Как легко голос его дрожал там, где нужно. Если бы она не помнила его лицо над обрывом, могла бы поверить.

— Меня нашли, — сказала она.

— Я искал! — быстро заговорил он. — Мы весь лес обошли. Спасатели, собаки, волонтёры. Я ночами не спал.

— Весь лес?

— Везде. По всем тропам. Во всех оврагах.

Ложь была такой прямой, что Олена почти удивилась его смелости. Он уводил людей в другую сторону, но теперь говорил это с глазами любящего мужа.

— Врачи сказали, ты упала, — осторожно произнёс он. — Ты помнишь как?

Олена выдержала паузу. Смотрела ему прямо в лицо и видела, как напряжены его скулы.

— Плохо помню. Всё как в тумане.

Облегчение мелькнуло слишком быстро, но она успела заметить. Тарас поверил, что падение и лихорадка забрали у неё главное.

Весь день он просидел у койки. Приносил фрукты, цветы, поправлял одеяло, говорил с врачами подчёркнуто заботливо. Медсёстры умилялись: вот ведь как переживает. Олена слушала его сладкие слова и вспоминала, как он сказал «прощай».

— Ты у меня одна, — шептал он вечером. — Самая дорогая. Я бы не пережил, если бы…

— Правда? — спросила она.

— Конечно.

Она отвернулась к окну. Ещё немного. Нужно было выдержать ещё немного.

Утром её выписали. В коридоре, за поворотом, ждали Дорошенко с оперативниками. Техник быстро закрепил микрофон под блузкой, проверил провод.

— Скажите пару слов, — попросил он.

— Слышно?

Оператор в наушниках кивнул.

— Чисто. Помните: громко, спокойно, прямые вопросы.

Дорошенко наклонился ближе.

— Он уверен, что вы ничего не помните. Это наше преимущество. Не давите сразу. Пусть сам начнёт говорить.

Олена взяла костыли. Руки не дрожали, и это удивляло её саму.

— Я готова.

Оперативная группа заняла место во дворе заранее. Машина стояла за соседним домом. Внутри сидели Дорошенко, двое оперативников и техник с приёмником. Запись включили, когда Олена подошла к подъезду.

В наушниках послышался щелчок замка, скрип двери, стук костылей по коридору.

— Тарас, я дома, — донёсся её голос.

Квартира встретила её запахом алкоголя, грязной посуды и застоявшегося воздуха. В гостиной валялись пустые бутылки, пепельница была переполнена, на столе лежали смятые фотографии. Тарас сидел в кресле, небритый, пьяный, с мутными глазами. Перед ним стояла бутылка, рядом лежал снимок молодой женщины.

— Ты? — Он поднял голову и несколько секунд смотрел на неё так, будто снова увидел призрак. — Олена…

— Что здесь произошло? — спросила она, медленно проходя в комнату.

Он криво усмехнулся и ткнул пальцем в фотографию.

— Она меня бросила.

— Кто?

— Марьяна. Моя Марьяна. Забрала деньги и исчезла.

Олена села напротив. Сердце билось сильно, но голос оставался ровным.

— Я не понимаю. Какая Марьяна? Какие деньги?

Тарас отхлебнул из бутылки, поморщился.

— Всё пропало.

— Объясни мне.

Он смотрел на неё мутно и жалко. Алкоголь размыл его осторожность, обида требовала слушателя, а перед ним сидела жена, которую он всё ещё считал сломанной и ничего не помнящей.

— Любовница моя, — сказал он. — Полгода с ней. Беременная. Я думал… думал, мы начнём заново.

— Ты изменял мне?

— Да, — выдохнул он и вдруг заплакал пьяными слезами. — Я ей всё рассказал. Про выплату, про хозяйство. Всё. А она забрала, что нашла: сбережения, заначку. Сказала, что любит другого. Номер сменила.

Олена чуть подалась вперёд.

— Какую выплату?

— Страховую. Если бы ты умерла, мне бы выплатили крупную сумму. И земля осталась бы моя.

В машине за соседним домом Дорошенко поднял руку, показывая всем молчать. Запись шла.

— Если бы я умерла? — повторила Олена. — Почему ты говоришь так, будто я должна была умереть?

Тарас вдруг замолчал. На секунду в его глазах прорезалась трезвость. Но потом лицо снова исказилось, и он зло махнул рукой.

— Потому что должна была! Всё уже было сделано. Всё!

— Что было сделано, Тарас?

Он смотрел на неё, будто ненавидел за то, что она сидит напротив — живая, бледная, с костылями, и одним своим существованием рушит его план.

— Я привёл тебя на гребень, — сказал он глухо.

— Зачем?

— Чтобы столкнуть.

Слова повисли в комнате. Олена почувствовала, как кожа на руках покрылась мурашками, хотя знала это и раньше.

— Ты толкнул меня?

— Да! — выкрикнул он. — Да, я толкнул тебя со скалы. Сам. Три месяца думал, где лучше. Чтобы выглядело как несчастный случай. Чтобы никто не докопался.

— Ради Марьяны?

— Ради денег! Ради ребёнка! Ради новой жизни! — Он поднялся из кресла, шатаясь. — Ты всё равно жила прошлым. Назар, хозяйство, твои травы, твоя боль… А мне надо было дальше. Она ждала ребёнка. Нам нужны были средства.

— И бумаги?

— Я сделал доверенности. Переписал долю. Подпись… — Он осёкся, но уже поздно. — Какая разница теперь? Всё рухнуло. Ты живая, она сбежала, денег нет.

Олена не отступила.

— Марьяна знала, что ты собираешься сделать?

— Знала, — прошептал он. — Подталкивала. Говорила, что развод всё испортит, что я буду платить, делить, ждать. Мы вместе придумали. А потом она меня кинула.

За дверью подъезда послышались быстрые шаги. Во дворе хлопнула машина. Тарас, кажется, тоже услышал и вскинул голову.

— Сколько ты меня обманывал? — спросила Олена.

— Полгода. Может, больше. Прости. Я не хотел, правда. Просто…

В дверь громко постучали.

— Откройте! Полиция!

Тарас посмотрел на жену. В мутных глазах медленно появилось понимание.

— Ты записывала? — прошептал он.

Олена ничего не ответила. За дверью снова ударили кулаком, и в этом звуке уже слышался конец всему, что он пытался построить на её смерти…