Она уселась на диван как хозяйка, пока из коридора не появилась деталь, сразу изменившая её тон

Раиса Мироновна достала телефон. Пальцы дрожали так заметно, что она дважды промахнулась по значку банковского приложения.

— Подавись, — выдохнула она в сторону Олеси. — Хищница.

— Я не беру чужое, — ответила Олеся ровно. — Я возвращаю свое. Мой номер у вас есть.

Первые минуты прошли в давящей тишине. Потом телефон Олеси звякнул. На экране появилась сумма. Через несколько минут — еще одна. Потом третья. Раиса Мироновна переводила частями, с каждым движением старея лицом. Ее губы сжимались, глаза блестели от обиды, но спорить она уже не решалась.

Назар тем временем собирал свои вещи под молчаливым надзором тестя. В спортивную сумку летели футболки, зарядки, наушники, геймпады, толстовки. Он пыхтел, путался, несколько раз хотел что-то сказать, но всякий раз натыкался на спокойный взгляд Богдана Савельевича и снова молча складывал.

Когда последний перевод пришел, Олеся посмотрела на баланс и почувствовала, как у нее внутри что-то разжалось. Не радость даже — облегчение. Будто тугой узел, который долго держал грудь, наконец ослаб.

— Все, — хрипло сказала Раиса Мироновна и убрала телефон в сумку. Она поднялась с дивана, уже не такая прямая, как час назад. — Ноги нашей здесь больше не будет.

— Прекрасная новость, — Мария Остаповна поднялась следом и поправила свою нелепую соломенную шляпу. — Богдан, проводи гостей. А то Назару тяжело, сумки большие. Надорвется еще, кто потом маме деньги зарабатывать будет?

Богдан Савельевич взял самую тяжелую сумку, донес до двери и распахнул ее. Назар вышел первым, понурый, с приставкой в руках и рюкзаком за плечами. За ним прошла Раиса Мироновна, уже без парадной величавости, мелко и зло переставляя ноги. В коридоре она не обернулась ни разу.

Сумка оказалась на площадке. Дверь закрылась мягко, почти приятно. Богдан Савельевич повернул замок на два оборота…