Она вышла замуж ради спасения семьи от долгов, не подозревая, кто на самом деле скрывается за образом старика

— Да, звучит мерзко. Но я не нашел другого способа так быстро остановить передачу долга. Мне пришлось сыграть того, кого они ожидали увидеть.

— Старого богатого дурака?

— Старого богатого человека, которого можно использовать.

Мария рассмеялась тихо и страшно.

— Поздравляю. Использовали всех. Даже меня.

— Я пытался дать вам защиту.

— Не спрашивая, нужна ли мне ваша защита!

Он опустил голову.

— Да.

Это простое «да» выбило из нее остаток злости. Не погасило, нет. Просто злость больше не находила гладкой стены, о которую можно разбиться. Перед ней сидел не чудовище, а человек, совершивший ужасную ошибку из желания исправить другую.

— Вы могли сказать в ресторане, — прошептала Мария.

— За нами следили. И сейчас, возможно, следят. Завтра утром Анна будет требовать, чтобы вы подписали еще один документ. Передачу вашей доли в будущей компенсации. Не подписывайте.

— Какой доли?

— Я перевел деньги на закрытие долга, но поставил условие: все расчеты только через счет, с указанием конечного получателя. Если Власенко засветится, у нас будет нитка. Анна попытается заставить вас подписать отказ от претензий. Скажет, что это формальность.

Мария вспомнила, как тетя днем сунула ей в сумку маленькую папку.

«Потом посмотришь. Там для банка ерунда».

У нее похолодели руки.

Она подошла к сумке, достала папку. Андрей не двигался. Внутри действительно лежал документ. Мария пробежала глазами строки и почти ничего не поняла, кроме слов «не имею претензий», «добровольно», «подтверждаю отсутствие давления», «обязуюсь не оспаривать».

— Господи, — сказала она.

— Можно? — тихо спросил Андрей.

Она протянула ему бумагу, не приближаясь. Он прочитал, и лицо его стало жестким.

— Это не для банка. Это для них.

— Что теперь?

— Теперь вы решаете, кому верить.

Мария посмотрела на снятую седую бороду на столе, на парик, на кольцо, на человека из детской фотографии. Ей хотелось лечь на пол и закрыть уши, как в детстве, когда родители ссорились. Но пол был холодный, взрослая жизнь не заканчивалась, если зажмуриться.

— Я не верю никому, — сказала она. — Но я хочу правду.

Наутро Анна пришла без предупреждения.

Светлана впустила ее после звонка консьержа, и уже через минуту по квартире разнесся ее уверенный голос:

— Маша, ты где? Нам надо быстро съездить к нотариусу.

Мария вышла из комнаты в домашнем свитере и джинсах. Она почти не спала. Андрей ушел до рассвета, снова надев седую бороду и парик. На прощание сказал:

— При ней ничего не показывайте. Если сможете — включите запись. Но не рискуйте.

Мария включила диктофон на телефоне еще до того, как открыла дверь.

Анна стояла в прихожей, пахнущая духами и морозом. В руках у нее была сумка из дорогой кожи, на губах — бодрая улыбка.

— Ну как первая ночь? — спросила она с неприятной нежностью.

Мария почувствовала, как вспыхнули щеки.

— Нормально.

— Вот и хорошо. Я же говорила, человек приличный. Собирайся.

— Куда?

— К нотариусу. Надо подписать пару бумаг, чтобы деньги быстрее прошли.

— Какие бумаги?

Анна раздраженно моргнула.

— Маша, не начинай. Ты же не юрист. Там формальность.

— Я хочу показать Ирине Литвин.

Улыбка исчезла с лица Анны.

— Кому?

— Юристу.

— Какому еще юристу?

— Моему.

Анна медленно поставила сумку на тумбу.

— Ты совсем глупая? Тебе дали шанс. Твоей матери уже назначают обследование в хорошей клинике. Долг закрывают. Ты хочешь всё сорвать из-за какой-то бумажной крысы?

— Если это формальность, юрист подтвердит.

— Не буди зверя, девочка.

Мария почувствовала, как сердце ударило в ребра. Вот он — настоящий голос. Не тетин, не заботливый. Чужой.

— Какого зверя?