Они БРОСИЛИ ЕЁ в лесу и уехали — не зная, кем она была до восемьдесят девятого

Она аккуратно сложила руки на столе прямо перед направленным на нее стволом. «Если вы выстрелите, полковник…» Ее голос прозвучал так же обыденно, словно она зачитывала сводку погоды. «Вам придется убить меня наверняка».

«Потому что если я выживу, вы пойдете под трибунал не за хищение, а за покушение на сотрудника военной прокуратуры при исполнении. А если убьете, эти ведомости уже скопированы и лежат в сейфе военного следственного отдела. Нажимайте на курок.

Или убирайте оружие и пишите чистосердечное признание». Полковник смотрел на нее долгих пятнадцать секунд. Он искал в ее глазах малейший признак блефа, слабости или животного ужаса.

Но он нашел там только глухую непробиваемую стену. Боевая закалка. Система ломается от того, кто отказывается играть по ее правилам устрашения.

Полковник с шумом выдохнул, убрал пистолет в кобуру и дрожащей рукой потянулся за чистым листом бумаги. Воспоминание оборвалось так же резко, как и началось. Из него Марину вырвал хлесткий удар еловой ветки по лицу.

Марина снова оказалась в черном зимнем лесу. Минус двадцать четыре градуса мгновенно заморозили влагу, выступившую на ее щеке от удара ветви. Жара военной базы исчезла, оставив после себя только железный внутренний стержень.

Теперь все встало на свои места. Майор Корниенко в теплой машине был лишь бледной копией того проворовавшегося полковника из 1988 года. Те же угрозы, та же уверенность в безнаказанности, то же прикрытие служебным положением.

Разница заключалась лишь в том, что полковник использовал пистолет, а Корниенко решил использовать сильный мороз. Но Корниенко просчитался в одном. Он выкинул в снег не кабинетную чиновницу, а боевого офицера, чья психика была отформатирована войной.

Тот опыт научил ее контролировать страх, перерабатывая его в холодную выверенную ярость. Ярость, которая сейчас заставляла ее промерзшие мышцы сокращаться, а окаменевшие ноги — делать новые шаги сквозь бурелом. Марина остановилась, чтобы перевести дух.

Грудная клетка тяжело вздымалась, втягивая порции ледяного воздуха. Она находилась в лесу уже больше часа. Глаза окончательно адаптировались к темноте, научившись различать градации черного и серого в свете звезд.

Впереди, за поваленным стволом гигантского кедра, рельеф снежного покрова внезапно изменился. Она медленно подошла ближе, опираясь рукой о шершавую кору дерева, чтобы не потерять равновесие на обмороженных ногах. Снежная целина здесь была нарушена не случайным падением ветвей и не следами диких животных.

Перед ней тянулась длинная, ровная впадина, рассекающая сугробы четкой прямой линией. Марина опустилась на одно колено, не обращая внимания на боль в суставах. Она сняла толстую перчатку и коснулась поверхности снега голыми пальцами.

Впадина состояла из двух широких, параллельных полос, между которыми возвышался небольшой гребень уплотненного снега. Края полос были идеально ровными, с характерным зубчатым рисунком, который уже успел обледенеть и превратиться в твердый наст. Боевой опыт работы на местности включился автоматически.

Это был не след от колес. Это был четкий, глубокий отпечаток гусениц тяжелого снегохода.

Судя по плотности обледенения краев и глубине просадки, снегоход прошел здесь не сегодня и не вчера, а несколько дней назад. Машина шла тяжело, гусеницы глубоко вгрызались в снег. Значит, снегоход был загружен, возможно, тянул за собой сани с припасами или добычей.

Наличие следа снегохода в глухом массиве вдали от официальных лесовозных трактов кардинально меняло весь расклад. Это означало, что здесь есть люди, которые перемещаются по тайге по своим собственным маршрутам. Старый затвердевший след представлял собой плотную основу, по которой можно было идти, не проваливаясь по колено в рыхлый снег.

Это экономило колоссальное количество энергии и времени. Но самое главное. Любой человеческий след в тайге всегда ведет от одной точки жизнедеятельности к другой.

Либо к заброшенной вырубке, либо к охотничьему зимовью, либо к железнодорожной ветке. След пересекал ее путь по диагонали. Марина подняла голову к звездному небу, вновь находя ковш Большой Медведицы и выверяя направление по Полярной звезде.

Накатанная гусеницами траншея уводила именно туда, куда подсказывал ее изначальный расчет. Прочь от таежного поселка, вглубь территории, в сторону северо-востока. Это был единственный шанс на выживание, предоставленный ей жестокой зимней ночью.

Если она останется в буреломе, она умрет от переохлаждения через два часа. Если пойдет по этому следу, у нее есть вероятность выйти к укрытию. Марина натянула перчатку на покрасневшую от холода кисть.

Она поправила воротник драпового пальто, убедилась, что диктофон надежно прижат к телу, и выпрямилась. Она встала на ледяной след снегохода и двинулась на северо-восток. Через три часа ходьбы тело начало предавать ее.

Жесткий, накатанный гусеницами снегохода след, который поначалу казался спасительным коридором, превратился в бесконечную пыточную ленту. Часы на левом запястье, скрытые под слоями промерзшей ткани, отмеряли четвертый час утра, 24 декабря. Температура воздуха в глухом массиве тайги, вдали от человеческого жилья и спасительных низин, упала еще ниже, пробив отметку в минус 27 градусов…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇