Они БРОСИЛИ ЕЁ в лесу и уехали — не зная, кем она была до восемьдесят девятого

«Регламент здесь больше не действует, Павел Григорьевич». Марина смотрела на него не мигая. Ее голос стал тихим и режущим, как скальпель.

«Если эти материалы попадут в ваш сейф, они повторят судьбу медицинских карт в амбулатории поселка. И мы оба прекрасно понимаем, почему». «Да я вас под суд отдам!» Левченко задыхался от гнева, его лицо пошло красными пятнами.

Малиновый галстук казался удавкой на его шее. «Я вас сотру в порошок! Вы из тюрьмы не выйдете за хищение материалов следствия и клевету на руководство!» «Вы никого не отдадите под суд, — перебила его Марина с пугающим спокойствием, — потому что в эту самую минуту, пока мы с вами разговариваем, в прокуратуре соседнего региона ждут моего контрольного звонка.

Если через 10 минут я не выйду на связь, копии некоторых страниц из этой тетради, которые уже находятся в надежном месте, отправятся спецпочтой напрямую в центральную прокуратуру. И тогда сюда приедет бригада следователей по особо важным делам, у которых нет никакой финансовой заинтересованности в вывозе местного леса». Это был блеф, чистый и абсолютный блеф, рожденный в секунду ее ледяной ярости.

У нее не было никаких копий, и никто не ждал ее звонка в соседнем областном центре. Но Левченко этого не знал. Он смотрел в глаза этой заснеженной, измученной женщине и видел перед собой человека, которого не сломала тайга и не сломает его кабинетный крик.

Функционеры, привыкшие жить на откатах, всегда трусливы перед вышестоящей властью. Угроза вмешательства центрального руководства парализовала его волю. Левченко медленно опустился обратно в кресло. Его губы дрожали.

Он открыл рот, чтобы произнести очередную угрозу, но слова застряли у него в горле. В областном центре правды не было. Вся областная система правосудия была насквозь прогнившей декорацией, защищающей убийц.

Марине нужно было обращаться выше, обращаться к тем силам, которые находились за пределами пищевой цепочки лесной мафии. Она молча развернулась и пошла к выходу. Стук ее каблуков по паркету снова начал отмерять ровный неумолимый ритм.

Боль в стертых ногах отступила на второй план, подавленная адреналином и осознанием того, что финальная битва только начинается. Она хлопнула дверью кабинета, понимая, что в этой шахматной партии остался только один ход. Междугородний звонок в соседний областной центр был ее последним, самым отчаянным козырем.

Захлопнув тяжелую дубовую дверь кабинета коррумпированного заместителя прокурора области Левченко, Марина Кравчук оказалась в правовом вакууме. Местная система правосудия замкнулась в непробиваемое кольцо круговой поруки. Но у кадровых офицеров, прошедших через горнило военных трибуналов, всегда есть запасной маршрут.

Добравшись до узла междугородней связи, Марина набрала номер, который не значился в обычных телефонных справочниках. Она позвонила Дмитрию Олеговичу Дорошенко, следователю по особо важным делам центральной прокуратуры, прикомандированному к окружному управлению в соседнем областном центре. Человеку, чьи полномочия стояли на несколько ступеней выше любой областной иерархии, а финансовые интересы никак не пересекались с вывозом местного леса.

Дорошенко выслушал ее ровный, лишенный эмоций доклад в абсолютной тишине. На следующее утро Марина уже сидела в его временном кабинете в соседнем областном центре. Она выложила на жесткое зеленое сукно стола два предмета — грязную клеенчатую тетрадь убитого рабочего Бондаренко и импортный кассетный диктофон.

Дорошенко лично прослушал запись, методично листая страницы черной бухгалтерии с объемами неучтенной сосны. Он не задавал лишних вопросов о том, как ей удалось выжить в тайге при минус 24. Опытный силовик видел перед собой не жертву, а безупречно подготовленного профессионала, предоставившего ему бронебойную доказательную базу для ликвидации крупной организованной преступной группы.

Маховик правосудия пришел в движение. 30 декабря 1992 года выдалось в поселке особенно морозным и безветренным. Поселок медленно просыпался, укутанный густым печным дымом.

Рабочие местной смены угрюмо брели в сторону конторы леспромхоза, не подозревая, что этот день навсегда изменит расстановку сил в их глухом таежном углу. В девять часов утра тишину разорвал тяжелый, низкий гул мощных дизельных двигателей. По единственной расчищенной улице поселка, поднимая вихри снежной пыли, двигалась колонна.

Впереди шел тяжелый грузовик с крытым брезентовым кузовом. За ним плотно шли три темно-синих микроавтобуса без опознавательных знаков. Колонна не сбавила ход возле местной администрации…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇