Они БРОСИЛИ ЕЁ в лесу и уехали — не зная, кем она была до восемьдесят девятого
Затем послышалось шарканье подошв. Щелкнул один замок, потом второй. Дверь приоткрылась ровно на длину дверной цепочки.
В узкую щель наверх смотрела женщина лет сорока. Ее волосы были наспех собраны на затылке, на плечи накинута выцветшая пуховая шаль. Но главным в ее облике были глаза.
Это были глаза загнанного зверя, человека, который каждую секунду ждет удара и не имеет сил защищаться. Она посмотрела на чужое серое пальто, на роговые очки, на незнакомое лицо, и ее пальцы судорожно вцепились в край дверного полотна. «Оксана Петровна?» — тихо спросила Марина, стараясь сделать голос максимально мягким и не опасным.
«Я следователь Кравчук Марина Сергеевна из областной прокуратуры. Я приехала по факту гибели вашего мужа, Павла Васильевича. Мне нужно задать вам несколько вопросов».
Зрачки женщины расширились. Она не стала смотреть документы. Ей не нужны были удостоверения, чтобы понять, что появление следователя из области означает для нее смертельную опасность.
Любой контакт с прокуратурой в этом поселке был равносилен предательству в глазах тех, кто управлял леспромхозом. «Уезжайте», — прошептала Оксана. Ее губы едва шевелились, голос дрожал, срываясь на сдавленный свист.
«Уезжайте отсюда сейчас же. Вы не знаете, что здесь творится. Вам никто ничего не скажет».
«Оксана Петровна, я могу вам помочь. Вы не обязаны молчать». Марина сделала шаг ближе, но не стала пытаться удержать дверь.
Давить силой было бессмысленно. «Вы ничем не поможете!» Отчаянный глухой шепот вдовы ударил Марину по нервам. «Пашу не вернуть, а у меня сын! Уходите!» Дверь резко захлопнулась.
Металлический лязг задвигаемого засова прозвучал как выстрел в гулком коридоре барака. Следом щелкнул верхний замок. Марина осталась стоять перед запертой, обитой драным дерматином преградой.
Тошнота, отступившая на улице, вернулась с новой силой. Круговая порука оказалась абсолютной. Система замкнулась сама на себя.
Убийцы контролировали закон, медики уничтожали следы, а жертвы добровольно запирали себя в клетках из страха за жизни детей. Официальных улик не существовало в природе. Опросить свидетелей не представлялось возможно.
Но следователь Кравчук не привыкла уходить с пустыми руками. Если человек боится говорить сейчас, нужно оставить ему дверь открытой для того момента, когда отчаяние перевесит страх. Марина достала из кармана пальто шариковую ручку и маленький рабочий блокнот.
Замерзшими пальцами она вырвала чистый листок в клетку. Прислонив его к неровной стене барака, она быстро, сильным нажимом написала номер домашнего телефона Олега Черненко в областном центре. Ниже добавила всего два слова: «Если решитесь».
Она аккуратно сложила листок вдвое и просунула его в узкую щель между дверной коробкой и косяком, протолкнув бумагу так, чтобы она упала внутрь квартиры на половик прихожей. Оксана Петровна найдет его, как только отойдет от двери. Поднимет ли она трубку — вопрос времени и выдержки.
Но механизм спасения был запущен. Марина развернулась и пошла к выходу из барака. Доски коридора протяжно скрипели под ее ногами.
Воздух в поселке был отравлен страхом, и этот страх невозможно было пробить обычными прокурорскими запросами или демонстрацией служебного удостоверения. Здесь требовались другие методы. Если документация вычищена, а люди молчат, оставался только один источник информации — место, где все это происходило.
Место, откуда исчезали люди и откуда каждую ночь уходили тяжелые лесовозы без номеров, груженные неучтенным кругляком. Марина отступила от запертой двери в сугроб, понимая, что ответы нужно искать не у живых, а там, где валят лес. Дорога к лесосеке представляла собой месиво из замерзшей грязи и сосновой коры…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
