Они бросили меня в доме престарелых со словами «Отец ты нам мешаешь жить». Но они не знали одного секрета…

— Хорошо, — сказал я.

Они оба растерялись. Андрей даже моргнул, словно ожидал крика, спора, слёз, а получил пустое согласие. Марта быстро взяла себя в руки, но по лицу было видно: такого лёгкого исхода она не предполагала.

Я пошёл в комнату собираться. Много брать не стал. Смену белья, тёплый свитер, лекарства, бритву, старую книгу. Фотографию Оксаны в маленькой рамке, ту, которую когда-то брал с собой в командировки. И ещё одну вещь — потрёпанную записную книжку с телефонными номерами, которые я не переносил в новый аппарат и не выбрасывал много лет. Некоторые люди исчезают из жизни, но их номера остаются как тонкие мосты через время.

В машине ехали молча. Андрей держался за руль обеими руками и смотрел только вперёд. Марта листала что-то в телефоне. Я глядел в окно на город, который знал почти на ощупь: знакомые остановки, старые фасады, двор, где когда-то покупал Андрею мороженое. Я думал о квартире. О том, как вечером они вернутся туда уже без меня, откроют шкафы, пройдут по комнатам, начнут обсуждать ремонт, окна, мебель, цену. Думал о гараже. О том, что висело там между старыми лыжами и верстаком. И о том, что Андрей с Мартой даже не подозревают, мимо чего проходили всю жизнь.

Пансионат назывался «Тихий берег». Двухэтажное здание стояло за городом, среди берёз. С виду всё было чисто и даже спокойно: выметенная дорожка, аккуратное крыльцо, белые занавески в окнах. Андрей занёс сумки внутрь. Марта быстро поговорила с администратором — деловито, сухо, как будто оформляла хранение багажа. У входа сын остановился. Я подумал, что он хотя бы обнимет меня или скажет что-то человеческое.

Он сказал:

— Мы будем приезжать. Обустраивайся.

И всё. Машина развернулась, выехала за ворота, скрылась за поворотом. Я стоял с сумкой возле двери и смотрел ей вслед. Восемьдесят три года жизни, пятьдесят один год в родной квартире, работа, семья, похороны жены, старость — и вот итог: я у входа в чужой дом, как вещь, которую вынесли, чтобы освободить место.

Молодая администраторша выглянула из-за двери.

— Николай Петрович, проходите. Я покажу комнату.

Я взял сумку, но перед тем как войти, достал телефон. Нашёл номер в старой записной книжке и нажал вызов. После третьего гудка раздался хриплый, сонный голос.

— Алло?

— Тарас, это Николай. Не разбудил?

— Коля? Ты где? Что случилось?

— Потом расскажу. Ты помнишь наш разговор про картину?

На другом конце наступила пауза. Осторожная, настороженная.

— Помню.

— И того человека, который три года назад хотел её купить, тоже помнишь?

Пауза стала длиннее.

— Коля, ты сейчас серьёзно?

— Совершенно. Мне понадобится твоя помощь. Времени мало.

За моей спиной щёлкнула дверь. Администратор терпеливо ждала. Я поднял палец, прося секунду.

— Приезжай, — сказал Тарас. — Хоть сейчас.

— Сейчас не выйдет. Скоро позвоню. Будь на связи.

Я убрал телефон и вошёл в здание. План ещё не был оформлен до последней детали, но его контуры уже вставали в голове. Времени у меня было немного. Но немного — это всё-таки не ничего…