Они думали, что контролируют чужую свадьбу, не подозревая, кто уже ждёт их за праздничными дверями

В кабинете на втором этаже Роман смотрел на настенные часы. Стрелки ползли к одиннадцати вечера мучительно медленно. Мирон стоял у окна, чуть отодвинув штору, и наблюдал за мерцающими фонарями во дворе. Его интуиция уже уловила неправильный ритм света и слишком живые тени у стены, но сам источник угрозы от неё пока ускользал.

Роман не выдержал первым. Он вскочил, пробормотал, что заберёт сумку, и вышел в коридор. Охранник у двери пропустил его молча.

В спальне он включил свет и сразу увидел расстёгнутую сумку. Пальцы стали ледяными. Он бросился к кровати, вывернул вещи и застыл. Часть денег исчезла. Поверх дорогих рубашек лежала золотая запонка, которую он держал в тайном сейфе на охотничьей базе. Чужой чёрный крест перечёркивал золото, как приговор.

Роман почти не дышал. Человек из леса был здесь. В этой комнате. Прошёл мимо охраны, мимо наёмников, мимо всех замков и оставил знак.

Потом он увидел записку.

Слова врезались в сознание не смыслом даже, а ядом. Деньги под сиденьем. Наёмники не спасают, а добивают. Всё сговорено. Алкоголь, бессонница, унижение, страх перед документами и потерянной властью смешались в голове Романа в одну чёрную картину. Мирон приехал не за ним. Мирон приехал за его последними деньгами и собирался списать смерть клиента на лесного мстителя.

Эта мысль ударила так сильно, что остатки здравого смысла рассыпались. Роман вытащил из-под подушки позолоченный пистолет, передёрнул затвор и тяжело, с сиплым дыханием, пошёл обратно.

Когда он ворвался в кабинет, Мирон обернулся. На его лице не дрогнул ни один мускул; только бровь чуть поднялась при виде дрожащего ствола.

— Ключи от машины, — прохрипел Роман. — На стол. Сейчас.

— Ты стал жертвой дешёвой провокации, — спокойно сказал Мирон. — Опусти оружие.

— Не учи меня! — Роман брызгал слюной. — Деньги с пилорамы у тебя под сиденьем. Думаешь, я не понял? Ты приехал меня убрать?

Мирон сделал едва заметный успокаивающий жест. Но Роман уже не слышал. Он требовал спуститься во двор, открыть машину, отдать ключи, приказать людям бросить оружие. Его голос срывался, становился то хриплым, то визгливым.

Охранник за дверью, услышав угрозы командиру, сработал по инструкции. Он выбил дверь плечом и ворвался в кабинет с оружием наготове. Треск дерева оглушил Романа. Тот дёрнулся и машинально нажал на спуск. Пуля ушла в потолок, осыпав Мирона белой штукатуркой.

Дальше сработала профессиональная реакция. Охранник выбил пистолет прикладом, сбил Романа с ног и прижал к ковру. Мирон, всё такой же холодный, приказал связать клиента пластиковыми стяжками. Вывозить обезумевшего параноика под огнём собственной истерики было слишком рискованно.

В подвале Назар услышал выстрел, крики и тяжёлые шаги над головой. План сработал. Роман был изолирован своими же защитниками. Периметр ослаб. Теперь оставалось самое трудное — убрать профессионалов Мирона без стрельбы, пока они уверены, что опасность сидит связанной в кабинете и кричит хриплым голосом хозяина района.

Назар медленно поднялся по технической лестнице. В руке у него была короткая монтировка с обмотанной тряпьём рукоятью. Он остановился в густой тени у коридора и стал ждать. Через несколько минут один из наёмников начал спускаться по парадной лестнице проверить первый этаж после выстрела. Луч фонаря резал темноту, скользил по перевёрнутым стульям, осколкам стекла и кожаным диванам.

Назар слился с тенью под лестничным пролётом. Он дождался, пока человек спустится на последнюю ступень и переведёт внимание на коридор к кухне. Один выпад — бесшумный, короткий, точный. Борьба длилась не больше нескольких ударов сердца. Наёмник осел на ковёр лицом вниз, стянутый хомутами прежде, чем успел издать крик. Его фонарь укатился под диван и продолжал освещать пустое место…