Они думали, что контролируют чужую свадьбу, не подозревая, кто уже ждёт их за праздничными дверями

Здоровяк ухмыльнулся и замахнулся слишком широко, как человек, привыкший бить тех, кто не отвечает. Назар не отступил. Он исчез из линии удара, сократил расстояние одним коротким рывком, и дальнейшее для Марины слилось в мутный вихрь движений. Она зажмурилась от ужаса, услышала глухой удар, ругань, всхлип, ещё один резкий звук — и вдруг всё стихло.

Когда она открыла глаза, на дороге уже не было троих хозяев положения. Широкоплечий лежал лицом в грязной воде, его руки были затянуты собственным ремнём. Второй стоял на коленях у бампера, прижавшись лбом к холодному металлу машины, и его трясло так, что стучали зубы. Третий валялся в кювете без сознания, живой, но полностью выведенный из борьбы. Водитель сидел за рулём, белый как мел, и даже не пытался повернуть ключ.

Назар держал в руке отобранный пистолет. Дышал он ровно, будто всего лишь переложил несколько поленьев у своей избы. В его взгляде не было торжества. Только мрачное знание границы, за которую этим людям лучше было не заходить. Марина смотрела на него и не могла совместить увиденное с тем, что было перед ней минуту назад: нищий на вид лесник, молчаливый случайный прохожий, человек, который казался слишком усталым даже для ссоры, вдруг оказался чем-то совсем иным. Страшным не из-за жестокости, а из-за точности.

Он распахнул водительскую дверь…