Они думали, что я сломаюсь. Неожиданная находка, которая перечеркнула планы бывшего мужа

— Вернулись, деда.

Мальчик, шагнув вплотную к кровати, бережно положил на одеяло маленькую крафтовую коробку.

— Вот, козинаки тебе привез, сами делали, я упаковывал. Мамины, самые вкусные, честно.

Одинокая слеза прочертила дорожку по впалой щеке старика, когда он с видимым усилием коснулся головы внука дрожащими пальцами. И на его губах затеплилась та редкая, умиротворенная улыбка, которую Варвара не видела у него за все годы. Он закрыл глаза и выдохнул — долго, спокойно, после чего его грудь больше не шелохнулась.

Варвара сидела рядом, не выпуская его руку, пока та окончательно не остыла. Она осталась в городе еще на пару дней, организовав те скромные и тихие похороны, которых он заслуживал, а перед самым отъездом незаметно вложила в руки Розе конверт с деньгами — не из жалости даже, а ради посмертного покоя Константина. Роза приняла его молча, так и не решившись поднять взгляд.

Уже по дороге к машине Дима, до этого сосредоточенно о чем-то думавший, вдруг спросил:

— Мам, а дедушке, ну, правда ведь козинаки понравились?

— Правда, — кивнула Варвара, заводя мотор.

— Очень понравились. Значит, мы все правильно сделали, — серьезно подытожил сын.

Она лишь крепче сжала его ладонь, не в силах ответить из-за подступившего к горлу кома. На душе было одновременно и горько, и удивительно легко — как бывает лишь тогда, когда отпускаешь груз, который таскал в себе годами. И понимаешь: на его месте наконец-то выросло что-то живое, чему больше не нужна ненависть, чтобы крепко стоять на ногах.