Они вышвырнули её из тамбура в ночной лес, забыв проверить документы в её сумочке

«Дима», — сказала она вслух. «Дима». И потом, через несколько секунд: «Дима». Это было не обращение.

Это был просто звук, который ее рот выдавал в темноту, потому что больше нечего было делать. Она опустилась на колени. Правой рукой ударила по щебню.

Не для того, чтобы сделать что-то. Просто рука сама сделала движение. Удар отозвался в плече такой болью, что ее повело, и она снова легла.

Ладонь была рассечена. Она почувствовала это позже, по липкой теплой влаге. Она ударила еще раз, этой же ладонью, по тем же камням.

«Катя, Катюша, Катюша, мама вернется». Это длилось долго. Она потом, через много лет, попробует посчитать, сколько именно это длилось, и не сможет.

По ее ощущениям, час. По объективному времени, 21 минута. Сорванное дыхание, удары кулаком в щебень, бессвязные слова в темноту, обращенные к мужу, дочери, матери, отцу, который умер в 86-м, Василию Андреевичу Мельнику, бригадиру Тарасенко, которому она пожелала за эту двадцать одну минуту такого, чего себе не желают.

Потом все кончилось. Кончилось одномоментно. Как кран закрыли.

Она поняла это потому, что вдруг услышала тишину вокруг себя. Не свой голос, а тишину. Лес.

Где-то далеко, наверное, в двух километрах, прокричала какая-то ночная птица. Один раз, негромко. И больше ничего.

Ни ветра. Ни шороха. Ни машин.

И тогда внутри нее произошло то, что профессиональные психологи позже назовут диссоциацией. Отделение мыслящей части от чувствующей. В ее жизни это происходило один раз.

На втором году следственной практики, когда она в первый раз присутствовала на эксгумации. Девочка, 8 лет. Утопленная мачехой.

Оксана тогда вышла из ямы, села на табуретку у могилы и просидела на ней 40 минут, не двигаясь, не говоря. Потом встала, дошла до прокуратуры, потом ушла домой и впервые за 5 лет напилась. Сейчас было то же ощущение.

Что-то в ней закрылось. Это не было ни решимостью, ни спокойствием. Это было оцепенение.

Внутри стало пусто и холодно. Не страшно. Не больно.

Пусто. Она встала. Голова кружилась, но шла она ровно.

Правая рука висела как чужая, это было важно. Одной рукой можно делать все, что нужно. Она огляделась.

Темнота уже не была сплошной. Глаза привыкли. Она различала контуры.

Справа от нее, метрах в 15 шла насыпь и поверх двойная колея железнодорожной магистрали. Слева спуск в траву и дальше, ниже, лес. Лес стоял стеной.

Высокие сосны, под ними черный кустарник. Она поднялась обратно на насыпь. Это далось ей не сразу.

Щебень скользил под босой ногой. Она держалась за траву левой рукой. Поднялась.

Села на шпалу. Теперь нужно было думать. По правилам.

Правило первое. Направление. Поезд шел на восток.

Это значит, впереди, по ходу состава, узловой город, ближайшая крупная узловая станция. До узлового города, на третьем часу пути от предыдущей станции, километров 40. 40 километров она в ночной рубашке не пройдет.

Тут и сомневаться нечего. Но в узловом городе ее ждет прокурор района Григорий Степанович. И туда же сейчас приедут Тарасенко и Роман Олегович, потому что они должны где-то сойти с маршрута.

И в узловом городе, это она запомнила из материалов дела, живет фигурант номер 3. Тот самый, кому Роман Олегович звонил по служебному телефону. Идти к узловому городу — это идти прямо в руки тех, кто только что ее выкинул. Значит, надо идти назад, на запад, к предыдущим станциям.

Назад это безопаснее. Назад — это меньше глаз, ждущих ее появления. Правило второе.

Что искать по дороге? Она знала из материалов дела одну техническую деталь. На этом участке железнодорожной магистрали расположены посты путевой охраны. Путевой околоток.

На каждые 6–8 километров один пост. В каждом посту живет обходчик с семьей или вахтовик. У обходчика есть служебный телефон.

Этот телефон выходит на коммутатор узловой станции и оттуда куда угодно по служебной системе связи, то есть куда угодно в стране, в том числе в областной центр. Ей нужно было дойти до ближайшего поста путевой охраны. Правило третье.

Счет. Сейчас в темноте в одной ночной рубашке с разбитой головой и одной босой ногой единственное, что могло ее удержать в сознании, был счет. Профессиональная привычка с курсов.

Когда тело отказывает, мозг занимают цифрами. Она это знала. Это работало.

Она сняла с себя ночную рубашку, не сняла, она была разорвана сбоку. Левой рукой, зубами и здоровой правой, которая все-таки начала слушаться, она оторвала от подола длинную полосу. Полосой обмотала левую ступню…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇