Пенсионер на старой машине не уступил дорогу чиновнику с мигалкой, и встреча закончилась неожиданно
— Чего стоишь, болван? Помогай мне!
Роман медленно повернул голову к начальнику. Несколько секунд он молчал, потом достал сигарету, прикурил и глубоко затянулся, прислонившись к капоту. Внутри него будто оборвалась тонкая, давно натянутая нить. Можно терпеть грубость, капризы, угрозы, но смотреть, как сильный и уверенный в безнаказанности человек трясёт перепуганного старика, он больше не мог.
Он докурил почти до половины, щелчком отправил окурок в сторону, вынул из внутреннего кармана служебное удостоверение и бросил его на землю у ног Олега Петровича.
— Я ухожу, — сказал Роман негромко.
Чиновник, моргая слезящимися глазами, наконец сумел разглядеть водителя. Сначала он не понял, потом его рот искривился.
— Пожалеешь. Без работы сгниёшь. Я тебе такую характеристику устрою, что никуда не возьмут.
Роман уже не слушал. Он подошёл к старой малолитражке и внимательно осмотрел повреждения. Бок был смят, дверь перекошена, краска содрана длинной рваной полосой.
— Простите меня, — тихо сказал он Павлу Григорьевичу. — Я виноват. Попробую всё исправить.
Старик недоверчиво посмотрел на него и устало махнул рукой.
— Ладно, сынок. Чего теперь… Машина старая, ей и так недолго оставалось.
Он помолчал, глядя на помятый бок, а потом добавил тише:
