По дороге к тёще муж внезапно свернул с трассы, и вскоре жена поняла, что поездка была не случайной

Катя села. Посмотрела на свои руки. Ладони были в ссадинах, под ногтями — земля. Она сжала пальцы и положила руки на колени.

Мужчина поставил оружие в угол, повесил куртку на крючок, бросил перчатки на полку. Движения спокойные, привычные.

Потом достал из-под стола небольшой таз, налил воды из канистры и поставил перед ней.

— Руки, — коротко сказал он.

Она опустила руки в воду. Вода была холодной, но это было хорошо. Что-то конкретное, настоящее.

Он тем временем занялся печью. Подкинул пару поленьев, открыл поддувало. Загремел на полке кастрюлей. Лайка улеглась у порога, положила морду на лапы и закрыла глаза.

— Как вас зовут? — спросила Катя.

Он обернулся.

— Максим. Максим Дорохов.

— Катя.

Он кивнул. Поставил кастрюлю на плиту. Открыл консерву. Судя по запаху, мясную. Высыпал туда же горсть гречки из мешка на полке.

Всё это он делал без суеты, без показного радушия. Просто делал.

— Вы здесь живёте? — спросила она.

— Приезжаю. Домик мой, угодья арендованы. Бываю раз в месяц, иногда чаще.

— А в городе?

— В городе тоже есть где жить.

Она поняла, что подробностей он не предложит, и больше не спрашивала.

Катя вытерла руки о край его куртки, которая всё ещё была на её плечах, и посмотрела в окно. Через мутноватое стекло был виден край поляны и стена леса.

— Тот человек — ваш муж? — спросил Максим.

Без интонации. Просто спросил.

— Да.

Он помолчал.

— Он часто так делает?

Катя открыла рот и закрыла. Потом сказала:

— По-разному.

Максим помешал в кастрюле.

— Оружие у него заряжено было?

— Я не знаю. Я не смотрела.

— Он стрелял?

— Нет.

— Хорошо.

Больше он не спрашивал. Разлил еду по мискам, поставил одну перед ней.

Катя посмотрела на еду. Она не ела с утра, выпила только кофе, потому что торопилась. Взяла ложку и начала есть.

Гречка с мясом, немного соли, больше ничего. Вкусно по-настоящему, не из вежливости.

Максим сел напротив со своей миской. Ел молча.

Лайка подняла голову, понюхала воздух и снова положила морду на лапы. Она знала, что со стола ей не дадут, и не просила.

Катя доела, отложила ложку и сказала:

— Мне нужно позвонить маме. Телефон есть?

Она похлопала по карману пальто. Телефон был. Она машинально сунула его туда ещё у машины. Экран не разбился, заряд был семьдесят процентов. Связь слабая, но была.

Она набрала номер.

Гудки. Потом мамин голос — живой, немного встревоженный, потому что они должны были приехать к обеду, а сейчас уже перевалило за полдень.

— Катюша, вы где? Я уже картошку поставила.

— Мам, мы сегодня не приедем, — сказала Катя.

Голос у неё был ровный. Она сама удивилась, насколько ровный.

— Машина сломалась. Прямо на трассе, что-то с двигателем. Помощь уже вызвали, но домой вернёмся только к вечеру.

— Господи, серьёзно?

— Ничего страшного, мам. Мы с Андреем в порядке. Просто так получилось. Я позвоню потом, хорошо?

— Ну ладно. Ты точно в порядке?

— Да, мам. Всё хорошо. Целую.

Она нажала отбой и положила телефон на стол.

Максим смотрел на неё непристально. Просто смотрел.

— Хорошо держитесь, — сказал он.

— Не хочу, чтобы она беспокоилась.

Катя помолчала.

— Она ничего не знает. Про то, как у нас дома.

Максим кивнул и ничего не сказал.

Он убрал миски, поставил чайник. Достал с полки две кружки — толстостенные, эмалированные, с выщербленными краями.

Катя смотрела на его руки. Большие, рабочие на вид. Она уже понимала, что руки охотника и руки офисного человека выглядят по-разному. У него были не офисные. Но и не рабочие в привычном смысле. Просто уверенные.

— Почему он это сделал? — спросил Максим.

Чайник уже закипал, он разливал кипяток по кружкам.

— Кто-то ему что-то сказал. Что видел меня с каким-то мужчиной.

Катя криво усмехнулась.

— Ничего не было. Я ехала домой с работы, зашла в аптеку. Там был мой коллега, мы поговорили у кассы минут пять. Наверное, кто-то увидел и рассказал ему то, что захотел рассказать. А он поверил сразу. Он всегда верит сразу, если это плохое.

Она взяла кружку.

— Он давно ищет повод. Просто раньше не доходило до леса.

Максим сел обратно.

— Что вы теперь будете делать?

Катя подняла глаза. Впервые за этот разговор по-настоящему подняла: не вниз, не в сторону, а прямо.

— Не знаю, — честно сказала она. — Раньше я думала, что знаю. Думала, потерплю, разберусь, найду момент. А сейчас не знаю.

Максим поставил кружку. Посмотрел на неё прямо.

— Вам есть куда идти? Родственники? Подруги?