Полина очнулась в больничной палате раньше времени и случайно услышала разговор, который не предназначался для неё…

Боль пришла не сразу. Сначала было только изумление: почему земля так резко ушла из-под ног? Уже падая, она заметила человека в чёрном, с тёмным блестящим шлемом на голове. Он качнулся, едва удержал равновесие и в одной руке держал что-то длинное, похожее на биту. Потом предмет исчез, водитель прибавил скорость и выехал со двора. Номер был заляпан грязью так густо, что разобрать ничего не удалось.

Затылок вспыхнул болью, перед глазами поплыли круги. Олеся успела подумать только, что надо немного полежать. Совсем чуть-чуть. Собраться с силами.

Её спасла пожилая женщина с овчаркой. Та вышла из подъезда, увидела лежащего человека и не стала проходить мимо, как это иногда делают испуганные прохожие. Наклонилась, заговорила ласково, вызвала скорую.

Олеся помнила её лицо обрывками: морщинистые щёки, тревожные глаза, тёплый шерстяной платок. Помнила голос:

— Ничего, девочка, потерпи. Всё будет. Только не засыпай, слышишь?

Потом был вой сирены. Приёмное отделение. Усатый врач, который задавал вопросы и, не дослушав ответы, отправил её на снимки. Рентгенолог с усталыми руками. Чьи-то команды, холодный стол, яркий свет, запах лекарств.

Она успела попросить телефон у медсестры, потому что её собственный разбился. Богдан не ответил. Тогда Олеся дозвонилась Мирославе, своей лучшей подруге, рассказала, что случилось, и только после этого позволила врачам делать всё, что требовалось.

Дальше начинался туман. Анестезия. Обрывки голосов. Тяжёлая, расползающаяся по телу боль.

Теперь эта боль была везде. Казалось, что под кожу загнали множество тонких иголок: в затылок, в плечи, в бёдра, в колени. Особенно ныла одна нога, но хуже всего было ощущение беспомощности. Олеся попыталась пошевелиться и почти сразу поняла: тело слушается плохо, словно принадлежит не ей…