Полина очнулась в больничной палате раньше времени и случайно услышала разговор, который не предназначался для неё…

Она повернула голову настолько осторожно, насколько смогла. На стене напротив висел выключенный телевизор. В его тёмном экране отражалась кровать и белая повязка на её голове. Под телевизором стоял небольшой холодильник. Позади, судя по расплывчатому отражению, находилась раковина. Дверь была совсем рядом, а сама палата — маленькая, но отдельная. Видимо, её устроили в платную одноместную комнату.

Это удивило. Богдан никогда не любил лишних трат, особенно внезапных. Но, может быть, испугался. Может, решил, что жена после такого происшествия заслуживает покоя.

Губы пересохли и потрескались. В горле саднило. Пить хотелось до слабости. Олеся огляделась, пытаясь найти кнопку вызова медсестры, но ничего похожего не увидела. Кричать было стыдно. За окном стояла темень, значит, либо поздний вечер, либо раннее утро. Будить весь коридор из-за воды казалось неловким, хотя через минуту она сама же рассердилась на эту нелепую деликатность.

Где-то шумела вода, гудел лифт, далеко-далеко играла едва слышная мелодия. Больница жила своей ночной жизнью. Олеся решила дождаться шагов в коридоре.

И почти сразу услышала шёпот за дверью.

Сначала она обрадовалась. Голоса были знакомые. Богдан и Мирослава. Муж и лучшая подруга рядом — значит, всё не так страшно. Сейчас она позовёт их, попросит воды, узнает, что с ней.

Но уже через несколько секунд радость сменилась тревогой.

Богдан и Мирослава никогда не разговаривали так. Обычно между ними держалась вежливая прохлада. Они могли поздороваться, спросить что-нибудь общее, обменяться пустяковыми замечаниями и разойтись. Мирослава не скрывала, что муж подруги ей неприятен, а Богдан в её присутствии становился то чрезмерно учтивым, то раздражённо-немым.

Сейчас же в их голосах звучало напряжение. Не бытовое, не случайное. Они обсуждали что-то важное, и это важное явно касалось Олеси.

— И чего ты ждёшь? — шипела Мирослава. — Что само рассосётся?

— Сейчас нельзя, — глухо ответил Богдан. — Не время. Она только очнулась бы сначала. Или хотя бы пришла в себя нормально.

— Ты всю жизнь ждёшь удобного времени, — процедила подруга. — Тебе скоро сорок, а ты всё прячешься за чужие спины. Олеся твоя жена. Она имеет право знать, во что ты влип.

— Мира, перестань давить, — почти жалобно сказал он. — Я сам разберусь.

— Вот это твоё «сам» уже всех довело…