После похорон мужа-изменника женщина пришла на кладбище и поняла, что её поступок не остался незамеченным
Ольга замахнулась так быстро, что Анна не успела среагировать. Артем перехватил ее руку.
— Еще раз, — сказал он тихо, — и я вызову охрану.
Ольга вырвала руку и ушла, стуча каблуками.
Папка Виктора Ткачука нашлась через неделю.
Не сама, конечно. Анна сначала поехала в его контору. Маленький офис действительно был возле рынка: пластиковая дверь, вывеска «юридические услуги», внутри — две комнаты, старый принтер, шкаф с папками, женщина-секретарь с равнодушным лицом.
— Виктора Ивановича нет, — сказала она.
— Когда будет?
— Не знаю.
— У меня срочный вопрос по документам Сергея Коваленко.
Секретарь подняла глаза.
— Ничего не знаю.
Слишком быстро. Слишком ровно.
Анна оставила номер, но звонка не дождалась. Тогда Артем предложил пойти другим путем. Он нашел в телефоне отца переписку — не сразу, потому что аппарат был заблокирован, но пароль оказался датой рождения Анны. От этого ее снова накрыло: Сергей предавал, врал, боялся, но пароль оставил ее датой. Как будто не мог до конца отпустить.
В переписке с неизвестным номером были короткие сообщения.
«Виктор говорит, без подписи жены никак».
«Оля давит. Не хочу втягивать Аню».
«Марина не должна знать про расписку».
И последнее, за день до смерти:
«Если я подпишу предварительное, вы оставите дочь в покое?»
Ответ:
«Поздно торговаться, Сережа. Завтра приезжай с паспортом. И не вздумай чудить».
Номер был без имени. Но Марина узнала его.
— Это Виктор. Он мне звонил.
Анна сохранила скриншоты. Потом они пошли к участковому. Тот выслушал, нахмурился, сказал, что дело непростое, одних подозрений мало, но заявление принять обязан. Анна писала его дрожащей рукой, выводя: «прошу провести проверку». В коридоре пахло мокрой одеждой и старым линолеумом.
— Не ждите кино, — сказал участковый, принимая листы. — Но если есть переписка, угрозы, попытки оформить имущество — будем смотреть. И к юристу нормальному сходите. Не к такому, как ваш Ткачук.
Нормального юриста нашла начальница Анны. Елена Андреевна, строгая женщина, которая редко вмешивалась в чужую жизнь, позвала Анну к себе после обеда.
— Ты ходишь как тень. Рассказывай.
Анна сначала сказала «ничего», но потом вдруг рассказала все. Про Сергея, Марину, письмо, Ольгу, документы. Елена Андреевна слушала, не перебивая, только пальцами постукивала по столу.
— У моей сестры был похожий наследственный кошмар, — сказала она. — Дам контакт юриста. Толковый. Не дешевый, но я авансом тебе помогу, потом вычтем постепенно. Спорить не будешь.
Анна открыла рот, закрыла.
— Спасибо.
— Не реви. Реветь будешь дома. Сейчас записывай номер.
Юрист, Дмитрий Бондаренко, оказался спокойным мужчиной лет сорока пяти с уставшими глазами человека, который давно не удивляется человеческой жадности. Он внимательно изучил письмо, фотографии, переписку.
— Картина такая, — сказал он. — Первое: Марине нужно устанавливать отцовство. Это отдельный процесс. Второе: по имуществу — если были попытки давления, подделки или кабальные сделки, надо фиксировать. Третье: письмо покойного само по себе не доказательство всех обстоятельств, но важная зацепка. Четвертое: не встречайтесь с Ольгой наедине. Все разговоры — письменно или при свидетелях.
— А фотография, которую мне прислали? — спросила Анна.
Дмитрий посмотрел на экран.
— Номер сохранился?
