После похорон мужа-изменника женщина пришла на кладбище и поняла, что её поступок не остался незамеченным

— Да.

— Запросить владельца можно только официально. Но иногда люди ошибаются проще. Сохраните все. Не удаляйте.

Ошибка нашлась через два дня.

Анна перебирала вещи Сергея. Не хотела, но пришлось: документы могли быть где угодно. В спальне стоял его запах — слабый, почти исчезающий: лосьон после бритья, старые рубашки, бумага. Она открывала ящики, складывала носки, ремни, чеки, гарантийные талоны. В одном из пиджаков нашла квитанцию из фотосалона на печать снимков. Дата — за неделю до похорон. Заказчик — О. Савчук. Ольга была замужем за Савчуком, хотя давно жила отдельно.

На обороте квитанции рукой Сергея было написано: «Оля, не смей. Это моя дочь».

Анна села на кровать, держа бумажку, и почувствовала, как по спине пошел холод.

Значит, Сергей знал, что Ольга собиралась использовать фотографии. Возможно, остановил. Или пытался. Но Ольга все равно отправила снимок Анне, вырвав его из смысла, превратив дочь в любовницу.

Зачем? Чтобы Анна выгнала Сергея. Чтобы семья раскололась. Чтобы ослабить его. Чтобы подтолкнуть к сделкам с Виктором.

Или чтобы после смерти все считали Марину чужой женщиной и не дали ей прав.

Артем, увидев квитанцию, выругался впервые при матери так, что Анна даже не сделала замечания.

— Она уничтожила нас, — сказал он. — Просто так.

— Не просто так, — ответила Анна. — За деньги.

Правда начала распутываться медленно, тяжело, как мокрая веревка.

Участковый вызвал Виктора Ткачука для объяснений. Тот пришел самоуверенный, в дорогом пальто, с портфелем. Говорил гладко: консультировал Сергея по наследственным вопросам, ничего незаконного, о давлении не знает. Папки? Какие папки? Документы? Только черновики, выброшены.

Но секретарь из его офиса, та самая равнодушная женщина, через три дня позвонила Анне.

— Я не хочу проблем, — сказала она вместо приветствия. — Но и молчать не хочу.

Они встретились в маленьком кафе у остановки. Женщину звали Татьяна. Она сидела, обхватив чашку обеими руками.

— Виктор мне зарплату задержал за два месяца, — сказала она. — А потом сказал, что если я рот открою, он повесит на меня пропажу документов. Я копии сделала. На всякий случай.

Она достала флешку.

— Там сканы. Предварительный договор займа под залог доли квартиры. Расписка на сумму, которой Сергей не получал. И заявление, якобы от Анны Коваленко, о согласии на сделку. Подпись ваша подделана. Я видела, как Ольга принесла копию вашего паспорта.

Анна почувствовала, как ком подступил к горлу.

— Откуда у нее копия?