После разговора со своей матерью муж ушёл от меня, но очень скоро понял, что ошибся

На экране телефона высветился незнакомый номер.

Олеся обычно не отвечала на такие звонки. Но теперь каждый неизвестный номер мог оказаться Романом. Сердце сразу ударило в грудь так сильно, что она даже села на край дивана.

— Да, слушаю.

— Здравствуй, Олеся.

Голос. Его голос.

Её будто схватили за горло. Воздуха стало мало, пальцы похолодели. Она открыла рот, но не сразу смогла произнести хоть слово.

— Олеся? Это ты?

— Да, — выдохнула она. — Я. Здравствуй, Рома.

— Что с голосом?

— Ничего. Просто… волнуюсь. Я рада, что ты позвонил.

— Ты хотела поговорить, — сказал он сухо.

Эта сухость ударила сильнее, чем она ожидала. Но в памяти вдруг всплыл голос Веры Тарасовны: «Не теряй себя». И что-то внутри Олеси словно щёлкнуло, переключилось.

Она выпрямилась.

— А разве нам не о чем говорить после четырнадцати лет брака? У нас двое детей, Роман.

— Тогда сразу скажу, чтобы не было недопонимания, — произнёс он. — Я тебя не люблю. И возвращаться не собираюсь.

Олеся закрыла глаза.

Вот оно. Самое страшное слово, сказанное вслух. Можно было бы и не говорить. Она и так всё поняла, когда увидела пустой шкаф. Когда дети звонили в недоступность. Когда свекровь произнесла имя Снежаны с победной улыбкой.

Но услышать это от него оказалось всё равно больно.

Она глубоко вдохнула и, к собственному удивлению, ответила спокойно:

— А я просила тебя вернуться? Или спрашивала, любишь ты меня или нет?

В трубке повисло молчание.

Олеся почувствовала: он растерялся. Не ожидал. Наверное, готовился к слезам, упрёкам, мольбам. А она вдруг стояла на ногах.

— Я звоню не о тебе и не обо мне, — продолжила она. — Если мне больше не нужен муж, тем более такой, детям отец всё ещё нужен. Другого у них нет. Кроме того, нам надо решить материальные вопросы. Развод, имущество, содержание детей.

— Я понял, — быстро сказал Роман. Голос его стал напряжённым. — На днях приду. Всё обсудим. Договоримся.

Ему явно не понравился такой тон. Олеся почти видела его лицо: удивление, раздражение, задетое самолюбие. Ему, вероятно, казалось, что она будет плакать и просить. А она говорила о документах и деньгах.

— Прекрасно, — сказала она и даже улыбнулась, чтобы он услышал эту улыбку. — Тогда на этом закончим. До встречи.

Она не стала ждать его ответа. Нажала отбой и только тогда расплакалась.

Слёзы шли долго, будто всё напряжение, которое держало её во время разговора, теперь разом вытекало наружу. Перед глазами вставали обрывки их жизни: Роман с новорождённым Данилом на руках; Роман, собирающий детскую кроватку; Роман, смеющийся на кухне; Роман, целующий её в висок в очереди за билетами; Роман, спящий рядом.

Она снова приоткрыла дверь в прошлое — и боль сразу ударила оттуда ледяным сквозняком.

Олеся вытерла лицо, встала, прошла на кухню, налила воды. Ей хотелось однажды захлопнуть эту дверь окончательно. Не просто прикрыть, не стоять рядом, ожидая, что оттуда выйдет прежний Роман. Захлопнуть, повернуть ключ и потерять его.

Пока она не знала, как это сделать.

Но теперь хотя бы понимала, что должна…