Разное

После роддома я узнала, что муж снял все декретные деньги ради поездки с матерью, но в аэропорту их ждал неожиданный сюрприз

Storium · Читати українською:

— И очень вероятный срок.

— Срок? — ахнула Оксана.

— А ты как думала? За мошенничество в особо крупном размере у нас не гладят по головке.

Он встал, подошёл к холодильнику, достал кастрюлю с супом.

— А теперь давай, корми ребёнка и сама поешь. Война войной, а обед по расписанию.

— Тебе силы нужны.

Она послушно села за стол. Ела механически, без вкуса, но заставляла себя глотать.

Дед был прав, ей нужны были силы. Ради Кирюши. Ради себя.

Ради того, чтобы наказать тех, кто так жестоко с ней поступил. После обеда дед ушёл по делам, а Оксана осталась одна с сыном. Она играла с ним, разговаривала, пела колыбельные, но мысли её были далеко.

Она представляла себе лицо Максима, когда он поймёт, что всё серьёзно. Лицо Ларисы Николаевны, когда её мечты о заграничных достопримечательностях разобьются о стены камеры предварительного заключения. Становилось ли ей их жалко? Нет, ни капли.

Вся жалость, вся любовь, всё прощение выгорели дотла в тот момент, когда она увидела пустой банковский счёт. Вечером дед вернулся, принёс продукты, подгузники, детскую смесь.

— Вот, — сказал он, ставя пакеты на стол.

— На первое время хватит. Завтра разберёмся с твоей картой и деньгами.

Они поужинали в тишине.

Телефон молчал. Ни Максим, ни Лариса Николаевна больше не звонили. Видимо, у них были дела поважнее.

Ночью Оксана снова плохо спала. Ей снился аэропорт, толпа людей, смеющиеся лица Максима и его матери. Они махали ей рукой, садились в самолёт, а она стояла за стеклом, прижимая к себе Кирюшу, и не могла сдвинуться с места.

Она проснулась в слезах. Дед, услышав её всклипы, заглянул в комнату.

— Эй, ты чего?

— Сон плохой приснился, — прошептала она.

Он присел на край дивана, положил свою сухую и тёплую руку ей на плечо.

— Это всё нервы. Пройдёт.

— Знаешь, внучка, в жизни всякое бывает. Главное — не раскисать.

— Упала?

— Поднимайся.

— Ударили?

— Дай сдачи.

— Предали?

— Вычеркни и иди дальше.

— Ты сильная, ты из нашей породы.

— Ты справишься.

Он посидел с ней ещё немного, потом ушёл. А Оксана лежала и повторяла про себя его слова.

— Упала?

— Поднимайся.

— Ударили?

— Дай сдачи.

Она больше не будет плакать.

Она будет бороться. За себя, за сына, за украденное у них будущее. Утро следующего дня началось с поездки к нотариусу.

Дед, используя свои старые связи, выяснил, в какой конторе Максим оформлял доверенность. Они приехали туда к самому открытию. Нотариус, полная женщина в строгом костюме, сначала отказывалась выдавать копию, ссылаясь на тайну.

Но когда дед показал ей своё старое удостоверение полковника и сухим тоном объяснил ситуацию, упомянув слова «мошенничество» и «полиция», женщина сразу стала сговорчивее. Через пятнадцать минут копия генеральной доверенности была у них на руках. Оттуда они поехали прямо в отделение.

Майор, который принимал у них заявление вчера, уже ждал их.

— Ну, что у вас? — спросил он, когда они вошли в кабинет.

— У нас дополнение к заявлению, — сказал дед, выкладывая на стол копию доверенности и выписки со счетов Оксаны, которые она распечатала утром.

— Вчера мы говорили о попытке мошенничества, сегодня мы говорим о совершившемся факте. Гражданин Кравченко снял со счёта моей внучки 800 тысяч и попытался скрыться за границей.

Майор взял документы, начал внимательно изучать.

— Да, дело принимает серьёзный оборот, — пробормотал он.

— Особо крупный размер?

— Группа лиц по предварительному сговору.

— Именно, — кивнул дед.

— Мы требуем немедленно возбудить уголовное дело и объявить гражданина Кравченко и его мать в розыск.

— Они не в розыске, они задержаны, — поправил майор.

— Вчера их передали из отдела полиции аэропорта к нам, сейчас находятся во временном изоляторе.

Оксана ахнула. В изоляторе.

Значит, они провели ночь в камере.

— Следователь будет допрашивать их сегодня, — продолжал майор.

— Ваши документы мы приобщим к делу.

— Вас, гражданка Коваленко, тоже вызовут на допрос в качестве потерпевшей.

Они вышли из отделения. Оксана всё ещё не могла прийти в себя.

Максим и Лариса Николаевна в тюрьме. Это казалось нереальным, как в кино.

— Дедушка, а что с ними будет? — спросила она, когда они сели в машину.

— Суд будет, — коротко ответил дед.

— Если они не вернут деньги, будет срок. Реальный срок.

Он завёл машину. Оксана смотрела в окно на проплывающие мимо дома. Ей их не было жалко.

Было только странное, опустошающее чувство. Как будто страница её жизни, которую она так долго и мучительно пыталась перевернуть, наконец-то была вырвана с корнем. Остаток дня прошёл в хлопотах.

Они заехали в банк, где Оксана наконец-то получила доступ к своим счетам. Правда, денег на счетах уже не было. Пришлось писать заявление на возврат средств, прикладывать копии заявлений в полицию.

Банк начал собственное расследование. Сказали, что это займёт время.

— Ничего, подождём, — сказал дед.

— Главное, что процесс запущен.

Потом они поехали в магазин, купили кроватку, коляску, автокресло. Всё то, на что Оксана так и не успела потратить свои деньги.

Дед платил своей картой, не задавая вопросов.

— Потом сочтёмся, — сказал он, когда Оксана попыталась возразить.

Вернувшись домой, они вдвоём собирали кроватку.

Кирюша лежал на диване и с любопытством наблюдал за ними. Дед, несмотря на возраст, оказался на удивление ловким. Через час кроватка была готова.

Оксана застелила её новым постельным бельём, уложила туда сына. Он сразу затих и уснул.

— Вот, — сказал дед, вытирая руки, — теперь у человека есть своё место.

Вечером Оксане позвонил незнакомый номер. Она взяла трубку.

— Оксана Сергеевна? — раздался мужской голос.

— Следователь Литвин. Вы можете завтра подойти на допрос к десяти утра?

— Да, конечно.

— Отлично.

— Жду вас.

Ночью Оксана снова проснулась от звонка. На этот раз номер был скрыт.

— Оксана? — услышала тихий незнакомый голос.

— Кто это?

— Это адвокат Максима Кравченко. Мой подзащитный просит о встрече.

— Он готов вернуть деньги в обмен на то, что вы заберёте заявление.

Оксана молчала.

— Оксана, вы меня слышите? Он очень раскаивается.

— Готов на всё, чтобы загладить свою вину.

— Где он возьмёт деньги? — спросила она.

— Он продаст машину, займёт у родственников.

— Он вернёт всё до копейки.

— А ноутбук?

— И ноутбук вернёт.

— Оксана, поймите, если дело дойдёт до суда, ему грозит до десяти лет.

— Его мать тоже проходит как соучастница. Вы же не хотите ломать им жизнь?

Оксана вспомнила лицо Максима, когда он кричал, что ей плевать на его мать. Вспомнила победный взгляд Ларисы Николаевны.

— Я подумаю, — сказала она и повесила трубку.

Она больше не смогла уснуть. Сидела на кухне, пила холодный чай и думала.

Забрать заявление? Они вернут деньги и всё закончится? Они выйдут на свободу и… что дальше? Будут мстить? Снова пытаться испортить ей жизнь? А Максим? Сможет ли она когда-нибудь простить его? Утром она рассказала обо всём деду. Он выслушал молча, помешивая ложечкой сахар в чашке.

— И что ты решила? — спросил он.

— Я не знаю, — призналась она.

— С одной стороны, я хочу, чтобы они были наказаны, а с другой… Десять лет. Это же вся жизнь.

— Это их выбор, — сказал дед, — не твой. Они сделали свой ход. Теперь твой.

— Но помни, внучка, прощать — это не значит забывать. И если ты их простишь сейчас, нет никакой гарантии, что они не повторят это снова. Такие люди не меняются.

На допросе у следователя Оксана рассказала всё, как было, без утайки. Следователь, тот же майор Литвин, слушал внимательно, записывал.

— Они предлагают мировое соглашение, — сказал он, когда она закончила.

— Возврат денег в обмен на прекращение дела.

— Я знаю. Мне звонил их адвокат.

— И что вы думаете?

Оксана посмотрела на свои руки, сцепленные на коленях. Потом подняла глаза на следователя.

— Я думаю, что вор должен сидеть в тюрьме, — сказала она.

— Или как минимум получить судимость, чтобы в следующий раз, прежде чем воровать, он хорошо подумал.

Майор кивнул.

— Я вас понял.

— Значит, идём до конца?

— До конца, — подтвердила она.