Разное

После роддома я узнала, что муж снял все декретные деньги ради поездки с матерью, но в аэропорту их ждал неожиданный сюрприз

Шло время. Оксана полностью погрузилась в работу. Её маленькая фриланс-практика разрослась.

Она наняла помощницу, сняла небольшой офис, дела шли в гору. Она купила машину, начала откладывать на собственную, уже несъёмную квартиру. Кирюша рос здоровым и весёлым мальчиком.

Он пошёл в садик, завёл друзей. Про отца он не спрашивал. Однажды Оксане позвонила её мама.

— Оксан, тут такое дело… — начала она неуверенно.

— Мне звонила Лариса Николаевна.

— Что она хотела? — напряглась Оксана.

— Плакала. Говорила, что Максим совсем спился. Работу найти не может, пьёт каждый день. Она одна его тянет на свою пенсию. Просила денег.

— И что ты ответила?

— Сказала, что ничем помочь не могу, что это не мои проблемы.

— Правильно сделала?

— Правильно, мам, — твёрдо сказала Оксана.

— Это их жизнь. Они сами её выбрали.

После этого звонка Оксана долго сидела, глядя в окно. Спился. Она всегда знала, что Максим слаб.

Она не думала, что настолько. Он не смог пережить позор. Не смог справиться с чувством вины.

Не смог начать жизнь с чистого листа. Он просто сломался. А Лариса Николаевна получила то, чего так боялась.

Сын, которого она так опекала, превратился в её главную проблему, в обузу, которую ей придётся тащить до конца своих дней. Оксана встала, подошла к стеллажу, взяла в руки фотографию в рамке. На ней были Оксана и маленький Кирюша на берегу моря.

Они съездили в отпуск прошлым летом. Не за границу, а в маленький тихий приморский городок. Но это было их море, их солнце, их счастье.

Она улыбнулась. У неё всё получилось. Она не просто выжила.

Она начала жить по-настоящему. И никто больше не мог ей помешать. Прошло ещё два года.

Жизнь Оксаны текла размеренно и успешно. Её небольшое дизайнерское агентство процветало, появились постоянные крупные клиенты. Она наконец-то купила собственную квартиру, просторную трёшку в новом жилом комплексе с панорамными окнами и видом на реку.

Сделала там дизайнерский ремонт, о котором всегда мечтала. Светлые тона, минимализм, много воздуха и света. Одну комнату оборудовала под детскую для Кирюши, другую — под свой рабочий кабинет.

Дед, приезжая в гости, с гордостью осматривал её новые владения.

— Молодец, внучка! — говорил он, качая головой. — Сама, всё сама. Настоящая Коваленко!

Кирюше исполнилось пять. Он был умным, любознательным мальчиком, ходил в подготовительную группу детского сада, занимался плаванием и рисованием. Он был смыслом её жизни, её радостью и её главной опорой.

О Максиме и его матери она почти не вспоминала. Они остались где-то в далёком, туманном прошлом, как плохой сон. Иногда до неё доходили слухи через десятые руки.

Максим так и не нашёл постоянную работу, продолжал пить. Лариса Николаевна постарела, осунулась, превратилась в вечно жалующуюся недовольную старуху. Они жили в своей квартире, как два паука в банке, постоянно ругаясь и обвиняя друг друга во всех бедах.

Оксана слушала эти новости без всяких эмоций. Это была чужая, неинтересная ей жизнь. Однажды в дождливый осенний день, когда она забирала Кирюшу из садика, она увидела её.

Лариса Николаевна стояла у ворот детского сада, кутаясь в старое потрёпанное пальто. Она была худой, сгорбленной, с серым морщинистым лицом. Она смотрела на выбегающих из дверей детей, кого-то искала.

Оксана замерла. Сердце неприятно сжалось. Что она здесь делает?

— Мама!

Кирюша выбежал из дверей и бросился к ней.

Оксана подхватила его на руки, крепко обняла.

— Привет, мой хороший. Как день прошёл?

— Хорошо. Мы сегодня ракеты рисовали.

Он показывал ей свой рисунок, а Оксана краем глаза смотрела на свекровь. Та увидела их.

Их взгляды встретились. В глазах Ларисы Николаевны была странная смесь — тоска, зависть и какая-то мольба. Она сделала шаг в их сторону.

— Оксаночка…

Оксана инстинктивно прижала сына к себе.

— Что вам нужно? — спросила она холодно.

— Я… я просто хотела внука увидеть… — прошептала Лариса Николаевна.