После родов муж отказался от Марины и ребёнка, но неожиданный звонок вскоре изменил её положение

Николай Степанович смеётся. Степан Григорьевич смотрит в камеру серьёзно. Оксана смотрела на фотографию долго.

Потом взяла телефон. Написала Наталье: «Как она?» Наталья ответила мгновенно. Видимо, тоже не спала: «Спит. Уснула у меня на руках, пришлось сидеть не двигаясь 20 минут. Как прошло?» Оксана напечатала: «Хорошо». Наталья ответила: «И это всё?» Оксана подумала секунду. Написала: «Он сказал, что покажет дачу летом». Долгая пауза. Потом Наталья прислала одно слово: «Наконец». Оксана убрала телефон.

Снова посмотрела на фотографию. «Лидия, — сказала она тихо в темноту, обращаясь к фотографии, к пустой кроватке, к тишине. — В честь бабушки. Чтобы знала, откуда мы». Она не знала, слышит ли кто-то это.

Николай Степанович со старого снимка или бабушка Лидия, которая дала ей фамилию, сама того не подозревая. Но вслух сказать было важно. Просто чтобы было произнесено.

Наверное, всем сразу. Она выключила торшер. Легла.

За окном была тихая весенняя ночь. Где-то далеко прошёл поезд. Негромко, почти неслышно.

Потом снова тишина. Оксана лежала и думала о том, что у неё теперь есть. Квартира, где по утрам солнце.

Фамилия, которая оказалась больше, чем просто слово. Фотография незнакомых людей, которые всё равно свои. Подруга, которая 20 минут не шевелилась, пока дочь спала на руках.

И человек, который обещал показать яблони. Немного, но достаточно. Ковальчуки выживают, это она знала.

Теперь знала ещё кое-что. Они умеют не только выживать. Просто раньше не было случая проверить.