После родов муж отказался от Марины и ребёнка, но неожиданный звонок вскоре изменил её положение
Офис оказался на втором этаже. Тяжёлая дверь с латунной ручкой. Приёмная, небольшая, строгая, с двумя стульями у стены и секретарем за стойкой, молодой женщиной с безупречной укладкой.
«Оксана Андреевна Ковальчук», — сказала Оксана. «Я звонила, договорились на десять». Секретарь кивнула, посмотрела в компьютер.
«Одну минуту. Ирина Олеговна вас ждёт, можете пройти». Кабинет нотариуса был просторным.
Книги вдоль стены, стол тёмного дерева, два кресла для посетителей. За столом сидела женщина лет 55. Аккуратно причёсанная, в тёмном жакете, с очками на носу.
Она смотрела на них поверх очков, когда они вошли, и ничего не говорила первые несколько секунд. Просто смотрела, оценивала. Оксана привыкла к таким взглядам.
В детдоме на неё всегда смотрели с заранее готовым выводом. Она научилась не отводить глаза. «Оксана Андреевна», — произнесла нотариус.
Голос тот же, что по телефону. Ровный, без лишних интонаций. «Присаживайтесь».
Она перевела взгляд на Наталью. «Это моя подруга», — сказала Оксана. «Она со мной».
Левицкая коротко кивнула. Без возражений, без вопросов. Они сели.
«Прежде всего, — начала нотариус, складывая руки на столе, — мне необходимо удостовериться в вашей личности. Документы при вас?» Оксана достала паспорт. Левицкая взяла его, открыла, посмотрела внимательно, не формально, а по-настоящему, сличая.
Вернула. «Хорошо». Она открыла папку на столе.
«Оксана Андреевна, три недели назад скончался Ковальчук Николай Степанович. Ему был 71 год. По профессии инженер, впоследствии предприниматель. Проживал в столице. Завещание составлено у меня. Я веду его дела последние 12 лет».
Оксана слушала молча. Дочь в переноске спала. Она всегда засыпала в движении и ходьба до офиса её укачала.
«В завещании, — продолжала Левицкая, — Николай Степанович указал следующее». Она чуть повернула папку, нашла нужный лист. «Всё принадлежащее мне движимое и недвижимое имущество, а также денежные средства, передаю ближайшему живому родственнику по роду Ковальчуков, установленному нотариально».
«Он не назвал имя?» — спросила Оксана. «Нет. Когда составлялось завещание, установить таких родственников не представлялось возможным. Николай Степанович не знал об их существовании, но он хотел, чтобы имущество осталось в роду. Это было его принципиальной позицией». Оксана помолчала.
«Я не понимаю, как я могу быть его родственницей. Я не знала никакого Николая Ковальчука». «Это взаимно», — сказала нотариус без иронии.
«Он не знал о вас, но документы знают всё». Она достала из папки несколько листов, копии, аккуратно подшитые. «Позвольте объяснить цепочку. Отец Николая Степановича — Степан Григорьевич Ковальчук. У Степана Григорьевича был родной брат — Михаил Григорьевич Ковальчук. Это ваш дед по отцовской линии».
Оксана смотрела на бумаги. Имена — незнакомые, чужие. Но фамилия — её собственная.
«У Михаила Григорьевича был сын — Андрей Михайлович Ковальчук. Ваш отец. Он скончался ещё до вашего рождения».
Левицкая посмотрела на неё поверх очков. «Вы знали об этом?» «Нет», — сказала Оксана. «Я не знала ничего об отце. В документах он не был указан». «Именно поэтому вас не сразу удалось найти. Связь шла через него».
Нотариус сделала паузу. «Таким образом, Николай Степанович Ковальчук приходился вам двоюродным дядей по отцовской линии, через его отца и вашего деда, родных братьев». В кабинете было тихо.
Где-то в приёмной негромко зазвонил телефон. Секретарь сняла трубку, и стало снова тихо. «Значит, у меня был отец», — сказала Оксана.
«Да. И его фамилия была Ковальчук». «Андрей Михайлович Ковальчук», — подтвердила нотариус.
«Умер в 26 лет. Причина смерти — несчастный случай. Ваша мать на тот момент была беременна вами. В свидетельстве о рождении отец не был указан, но в архиве сохранились документы, позволившие подтвердить отцовство». Оксана сидела ровно. Она умела держать лицо.
Много лет практики. Но что-то внутри сдвинулось, медленно, как тяжёлая мебель, которую двигают по полу. «Значит, фамилия бабушки — это была и фамилия отца. Только она об этом не знала». «Наталья», — сказала она негромко, не поворачивая головы. «Слышу», — отозвалась подруга так же тихо.
Это было всё, что нужно. Просто знать, что кто-то рядом. «Ирина Олеговна», — произнесла Оксана.
«В завещании сказано: „ближайший живой родственник“. Как юридически подтверждается, что это я?» Нотариус чуть приподняла бровь, почти незаметно, но Оксана уловила. Такое выражение бывает у людей, которые привыкли к другим вопросам от наследников.
Именно этим занималось бюро, которое вёл доверенный представитель Николая Степановича. Алексей Богданович Гнатюк. Он подтвердил цепочку документально, через архивы службы регистрации, через региональные базы…
