После родов муж отказался от Марины и ребёнка, но неожиданный звонок вскоре изменил её положение
Той ночью она долго не могла уснуть. Не потому, что дочь плакала, та спала удивительно крепко, а потому, что в голове крутилось одно слово. Ковальчук.
Её фамилия. Фамилия бабушки — Лидии Семеновны, которую Оксана помнила смутно. Запах тушеной картошки на кухне, мягкие руки, старое кресло у окна.
Бабушка умерла, когда Оксане было семь. Детский дом в родном городе. Потом другой город, колледж, работа, Дмитрий.
Ковальчук. Она никогда особенно не думала об этой фамилии. Она была просто фамилией бабушки по материнской линии.
Именно её мать носила эту фамилию в девичестве, и именно её Оксана получила, потому что отца в документах не было. Отца она не знала никогда. Мать умерла при её родах.
Оксана смотрела в потолок комнаты Натальи, другой потолок, без трещин, но тоже белый. Дочь дышала ровно рядом. Николай Степанович Ковальчук.
Ближайший живой родственник. Она не знала, что это значит, но послезавтра узнает. В детдоме была воспитательница, Валентина Степановна, немолодая, строгая, но не злая.
Однажды после ужина, когда другие дети разошлись, а Оксана задержалась убирать со стола, та вдруг спросила её: «Ты фамилию свою знаешь откуда?» Оксана ответила: «От бабушки».
«А дальше?» «Не знаю». Валентина Степановна помолчала, потом сказала: «У всех фамилий есть корни, это не просто слово».
Оксана тогда не очень поняла, что та имела в виду, просто запомнила: так запоминаются слова, смысл которых открывается позже. Ковальчук. Ко. Валь. Чук. Она носила эту фамилию всю жизнь, не задавая вопросов.
А теперь оказывается, что эта фамилия не просто слово. Или это ошибка, или мошенники, как сказала Наталья. Послезавтра узнает.
Она закрыла глаза и заставила себя не думать. Нужно было спать, пока дочь даёт такую возможность. Дмитрий позвонил ещё раз на следующий день.
Оксана увидела его имя на экране, подождала, пока телефон отзвонит, и убрала его в карман. Перезванивать не стала. Вечером того же дня она сидела за кухонным столом у Натальи и составляла список.
Не в телефоне, на бумаге, шариковой ручкой. Наталья принесла ей тетрадь, старую, в клетку, с котиком на обложке. «Это же твоя», — сказала Оксана.
«Первые страницы чистые, бери». Оксана взяла, написала сверху, что нужно сделать, и начала перечислять. Первое.
Алименты. Заявление почти готово, нужно дособрать документы. Свидетельство о рождении дочери она получит через несколько дней.
Свидетельство о браке есть. Паспорт есть. Второе.
Работа. Она бухгалтер, пусть без высшего образования, но с опытом. Если найдёт удаленную занятость, можно работать и получать пособие.
Нужно обновить резюме. Третье. Жильё.
Снимать отдельно. Не сейчас, пока денег нет. Но как только появится стабильный доход, сразу.
Четвёртое. Нотариус. Послезавтра.
Неизвестно, что там, но сходить надо. Она смотрела на этот список и думала, что жизнь снова свелась к базовым вещам. Крыша, деньги, документы.
Точно как тогда, когда ей было восемнадцать и она вышла из детского дома с маленькой сумкой и ключом от комнаты в общежитии. Тогда тоже был список. Тогда тоже казалось, что выхода нет.
Но выход нашёлся. Он всегда находился. Наталья вошла в кухню, бросила взгляд на тетрадь.
«Список?» — спросила она. «Список». «Умная ты», — сказала Наталья без иронии. «Просто привычка». Подруга налила себе чай, присела напротив.
Некоторое время они молчали. За окном шёл снег. Первый в этом году.
Мелкий и неуверенный. Будто природа ещё не решила, стоит ли начинать зиму всерьёз. «Как ты себя чувствуешь? — спросила Наталья. — По-настоящему, без „всё нормально“». Оксана подумала. «Странно, — сказала она. — Ещё десять дней назад у меня было жильё, был муж, были какие-то планы. Теперь ничего этого нет. Должно быть страшно. Но страха почему-то нет». «А что есть?» «Злость немного. И что-то ещё, не могу назвать».
«Злость — хорошо, — заметила Наталья. — Злость двигает». «Я знаю».
Дочь проснулась и запищала. Сначала тихо, потом требовательнее. Оксана встала, закрыла тетрадь и пошла в комнату.
Взяла дочь на руки. Та немедленно замолчала. Будто ей было нужно просто убедиться, что кто-то рядом.
«Ну и ладно, — сказала Оксана ей тихо. — Разберёмся. Мы с тобой Ковальчуки».
А Ковальчуки выживают. Она ещё не знала, почему произнесла именно это. Откуда взялась эта уверенность, непонятно.
Может быть, просто потому, что нужно было в неё поверить. Послезавтра она узнает, что это значило на самом деле. Контора нотариуса Левицкой располагалась в старом доме в центре, из тех, которые строили ещё в 50-х, с высокими потолками и широкими лестницами.
Наталья нашла место для парковки за квартал, и они шли пешком. Оксана с дочерью в переноске на груди, Наталья рядом, на полшага сзади, как всегда, когда чувствовала, что Оксане нужно немного пространства. Было холодно.
Снег, который начался накануне вечером, к утру превратился в кашу под ногами. Оксана смотрела, куда наступает, и думала о том, что, скорее всего, это просто ошибка. Бывает, перепутали человека, совпала фамилия.
Сейчас войдёт, объяснит, что произошло недоразумение, и уйдёт. Не страшно. Главное, не настраиваться ни на что…
