После смерти дочери зять отказался заботиться о внучках, но их спокойствие вскоре получило объяснение

Предприятие открыло внутреннее расследование. Записи, аудиофайлы, записка, переписка, поисковые запросы, кадровые решения — всё сошлось. К ответственности привлекли и непосредственного руководителя Раисы, который по рекомендации Ильи блокировал ей отпуск и перевод.

В городе эта история стала отдельной темой, которую обсуждали на кухнях, в очередях и в рабочих кабинетах.

Судебный процесс двигался медленнее, чем хотелось бы, но тяжелее, чем Илья мог себе представить. Его осудили.

Перед вынесением приговора Илья попросил увидеть девочек. Не из тоски, а из расчёта. Такие люди до конца пытаются спасти собственное отражение.

Геннадий не стал решать за внучек.

— Девчонки, он просит встречи. Видимо, адвокат посоветовал имидж подправить перед финалом. Решайте сами, я навязывать ничего не буду. Захотите пойти — отвезу. Нет — так нет.

Дарина посмотрела на сестёр. Полина качнула головой. Алла скрестила руки.

Дарина повернулась к деду и произнесла одну фразу, самую точную во всей этой истории:

— Мама до последнего вздоха пыталась склеить то, что он ломал. А он просто ждал, когда она разгрузит его жизнь своим уходом. Нам там делать нечего, деда. Тема закрыта.

После этого Илья потерял последнее — даже иллюзию права называться отцом.

Девочки остались под опекой Геннадия, сохранив фамилию и память матери. Средства, пришедшие по результатам судебного процесса, не вернули Раису, но обеспечили главное: ни одна из троих больше никогда не будет зависеть от человека, который называл собственную семью балластом…