После тяжёлого диагноза он остался один с дочерью, но именно выпускной показал, кто был рядом по-настоящему

— Я забрала свою часть.

— Свою часть? — Илья медленно повернул к ней телефон экраном. — Там была почти вся наша подушка. Все, что мы собирали годами.

— Именно поэтому я и забрала сейчас, пока твое лечение не съело семейный бюджет полностью.

Он засмеялся. Не потому, что было смешно. Просто иначе, кажется, он бы закричал.

— Я эти деньги зарабатывал по подвалам, на аварийных вызовах, с больной спиной, по ночам, когда ты спала. Двенадцать лет таскал инструмент, дышал сыростью, лез туда, куда нормальный человек и смотреть не станет. А теперь это называется «твоя часть»?

— Тебе оставлено достаточно на первое время, — ответила она. — Не драматизируй.

На лестнице скрипнула ступенька.

Илья поднял голову. На площадке стояла Алиса. На ней были домашние штаны и его старая толстовка, такая большая, что рукава почти закрывали пальцы. Ей было пятнадцать, но в ту секунду она казалась маленькой девочкой, которая когда-то пряталась у него на коленях во время грозы.

— Мам, — прошептала она. Потом голос сорвался. — Мамочка, ты куда? Папа же заболел. Ты слышала. Ну пожалуйста, подожди. Ты же не можешь просто уйти.

Марина обернулась к ней уже у двери.

— Алиса, пойми. Я не обязана разрушать свою жизнь из-за чужой болезни.

Сказала — и вышла.

Дверь осталась приоткрытой.

Алиса медленно спустилась вниз, села на нижнюю ступеньку и подтянула колени к груди. Илья опустился рядом. Неловко, тяжело, будто за один день постарел лет на двадцать.

— Пап, ты поправишься, — сказала она, не глядя на него. — Обязательно. Я уже посмотрела. При такой лимфоме бывает ремиссия. Часто. Там написано, что шансов много. Правда. Я не просто так говорю.

Он повернул к ней голову.

— Уже успела изучить?