Пропажа цветов с могилы жены казалась странной, пока камера не показала неожиданную правду

Матери Алины требовалась сложная сосудистая операция. Врачи говорили всё осторожнее, но смысл был ясен: тянуть нельзя. Хороших специалистов было мало, оборудование — только в крупных клиниках, деньги нужны быстро. Алина боялась, что мать не дождётся бесплатного направления, поэтому решилась ехать в большой город искать заработок. Максима оставила с бабушкой, убеждая себя, что ненадолго.

В поезде она сидела у окна и смотрела в темноту, где иногда проплывали редкие огни. Напротив ехал мрачный молодой мужчина с пожилой спутницей. Женщина попросила поменяться полками: ей было тяжело забираться наверх. Алина уступила без раздумий. Подумала тогда, что, может быть, и её матери когда-нибудь чужой человек поможет так же просто.

Она помнила объявление станции. Резко проснулась, поняла, что задремала, начала быстро собирать вещи. За окном было темно, на перроне горели редкие фонари, неподалёку виднелась придорожная забегаловка. Алина вышла вместе с несколькими пассажирами. Местности она не знала и решила сначала спросить дорогу. До двери не дошла.

— Глуши её! — услышала она за спиной.

Она успела только обернуться. Удар пришёлся по голове — сильный, ослепляющий. Дальше всё распалось на обрывки: грязная земля, холод, невозможность пошевелиться, собственное тело, будто чужое. Она то приходила в себя, то снова проваливалась в темноту. Лил ледяной дождь. Никого рядом не было.

Потом появились голоса.

— Живая ещё? Быстрее в машину, неизвестно, сколько пролежала.

Её переложили на носилки, стало чуть теплее, и сознание погасло. Очнулась Алина уже в больнице. Она не помнила, как её мыли, переодевали, подключали к капельнице. В палате было тихо, всё тело болело, в руку входила трубка.

— Тошнит, — едва слышно сказала она.

Санитар подал ей судно, но тошнота отступила, оставив страшное головокружение.

Лечение тянулось медленно. Пожилой врач с тёмными усами каждый день спрашивал одно и то же:

— Что помните?

— Имя. Меня зовут Алина.

— Фамилию?

— Нет.

— Где живёте?

— Не знаю.

— Родные есть?

— Не помню.

Паника накатывала внезапно: становилось трудно дышать, пальцы холодели. Медсестра делала укол, и страх уходил в ватную пустоту. Ей снились лица, старый дом, собака из детства, отец на мотоцикле, бабушка у печи. Воспоминания возвращались странно — не от настоящего к прошлому, а будто с самого начала жизни. Поэтому Алина решила, что где-то у неё могут быть муж, семья, друзья, вся прежняя жизнь, которая просто ждёт, когда она вспомнит дорогу назад.

Санитар Назар Середа заходил часто. Сначала ей было всё равно, потом стало неприятно: в его заботе чувствовалась липкая настойчивость. Но ей нужна была помощь. Документы требовалось восстановить, выписываться было некуда. Когда Назар сказал, что может через знакомых узнать, кто она такая, Алина согласилась.

Через сутки он принёс распечатку старого паспорта.

— Алина Бондарь, двадцать пять лет, — сообщил он с довольным видом.

— Я думала, мне меньше, — растерянно улыбнулась она.

Без памяти она ощущала себя почти студенткой: впереди будто должны были быть лёгкость, планы, любовь, а не больничные стены и пустота вместо прошлого.

Назар помог восстановить документы через знакомых в местной администрации. По дороге рассказывал о себе: медицинское обучение не окончил, потому что преподаватели относились предвзято; бывшая возлюбленная бросила из-за бедности; жизнь всегда обходилась с ним несправедливо. Алина слушала молча, не имея сил спорить.

Только одного он ей не сказал: у неё был сын. И ещё соврал, что мать Алины умерла, хотя в то время она была жива. Сделал это просто — чтобы Алина никуда не уехала.

После выписки он почти сразу уговорил её перебраться к нему. Говорил, что она не справится одна, что мир опасен, что он единственный, кто рядом. Алина была слаба, мучилась головными болями, быстро уставала. Постепенно между ними начались отношения — не от любви, скорее от одиночества и отсутствия опоры.

Назар всё время торопил её с заработком. Просил расклеить объявления, раздать листовки, сделать за деньги массаж соседке. Алина соглашалась, потому что жила у него бесплатно и чувствовала себя обязанной. Но здоровье подводило: слабость после травмы возвращалась волнами.

Через несколько месяцев Назар пришёл домой возбуждённый. С порога начал говорить быстро, будто боялся, что она откажется раньше, чем он закончит.

— У нас в больнице пара ищет женщину, которая выносит им ребёнка. У жены проблемы, она не может, а муж очень хочет детей. Всё договорено, процедуру сделают у нас. Девять месяцев — и получишь такие деньги, каких мы годами не заработаем. Переедем, свадьбу сыграем, начнём жить нормально.

Алина сначала решила, что ослышалась.

— Нет. Даже не проси.

Назар вспыхнул. Напомнил, что она живёт у него, ест за его счёт, ничего толком не приносит. Алина собрала немногочисленные вещи и вышла из квартиры. Полдня просидела на скамейке во дворе, дрожа не столько от холода, сколько от понимания: идти ей некуда.

К вечеру Назар спустился с горячим кофе. Голос снова стал мягким.

— Прости. Я сорвался. Но ты слишком страшно на это смотришь. Это доброе дело. Люди без детей останутся, если ты не поможешь. Тебе заплатят честно. А потом мы своего малыша родим. Просто подумай, ладно? Я больше давить не буду.

Она не хотела возвращаться. Но темнело, голова болела, другого угла у неё не было. Через несколько дней Алина согласилась, хотя внутри всё сопротивлялось. Процедуру провели в больнице. Вскоре она узнала, что беременна от незнакомого мужчины. Будущие родители звонили, благодарили, спрашивали о самочувствии. Назар сиял и уже распоряжался деньгами, которые должны были принадлежать ей…