Ради операции сыну Марина устроилась к парализованному богачу

Ирина подошла к столу, взяла с него бронзовое пресс-папье, взвесила в ладони, поставила на место миллиметр в миллиметр, на старый след от пыли.

— А может, вы дешёвая или удобная, или на вас удобно будет что-то повесить, когда придёт время?

Она сказала это без выражения, глядя в окно, и пальцы её лежали на краю стола неподвижно. Все, кроме мизинца, который выстукивал по дереву что-то мелкое, быстрое.

— Вы спрашивали код от сейфа, — сказала Марина. — У Левченко, дважды.

Мизинец остановился. Ирина повернула голову медленно, как поворачивают тяжёлую дверь.

— Откуда вы?

— Стены тонкие. Дом старый.

Секунды шли. Ирина стояла в полуметре. Марина чувствовала запах её духов, горьковатый, полынный, и под ним другой запах, аптечный. Валерьяна, много и давно.

— Я спрашивала код, — сказала Ирина тихо, — потому что в сейфе лежит подлинник завещания. Отец показывал мне его 4 года назад, до болезни, а 2 месяца назад Виктор показал мне копию, и там всё другое. Всё, понимаете? Управление активами ему, опекунство над отцом ему.

— Мне — ежемесячное содержание, как собаке миска. Я хотела сравнить. Он не дал код. А через неделю у отца из комнаты пропали капли, и нашлись они. Угадайте, где? У меня в ящике комода Виктор нашёл. При домработнице, при свидетеле — Марине Ильиничне.

Она взяла пресс-папье снова, и теперь её пальцы сжимали бронзу всей ладонью, до вмятин на коже.

— Меня подводят к роли отравительницы аккуратно, по шажку. И когда отец умрёт, а он умрёт, я вижу, как он гаснет, сядет не Виктор. Сяду я.

Пресс-папье опустилось на стол беззвучно, на войлочную подкладку.

— Зачем вы мне это рассказываете? — спросила Марина.

— Потому что вы вскрыли шпилькой замок за сорок секунд, а тряпку держите как прикрытие, а не как инструмент.

Ирина пошла к двери, но у порога остановилась, не оборачиваясь.

— Вы здесь тоже не пыль вытираете. Я не знаю, на кого вы работаете, но если на Виктора, передайте ему: я всё равно доберусь до сейфа. А если не на него, третья плашка от камина под ковром поднимается. Отец спрятал туда бумаги ещё при маме. Виктор об этом не знает. Он в доме только шесть лет.

Дверь закрылась. Шаги ушли по коридору. Ровные, не быстрее и не медленнее обычного. Марина стояла ещё минуту, слушая дом. Дом потрескивал, оседал, дышал сквозняками из-под дверей. Потом она откинула ковёр. Плашка поддалась ногтям со второй попытки. Сухое дерево пискнуло и вышло из паза.

В нише, обёрнутые в вощёную бумагу, лежали папки, настоящие, с мягкими замусоленными углами, с чернилами, выцвевшими в рыжину. Подлинник завещания. Всё Ирине. Опекунство при недееспособности — нотариусу Даниленко, не Левченко. Банковские выписки. Договор с частной лабораторией на имя В. М. Левченко. Анализ образцов растительного сырья. Аконит, дозировки. Таблица накопления в тканях. Расписки. Черновик доверенности с трижды переправленной подписью Кравченко. Левченко тренировал руку строка за строкой, и последняя строка была уже неотличима.

И на самом дне — картонная папка с тесёмками, подписанная не рукой Кравченко, круглым женским почерком: «Ирочка, документы». Марина развязала тесёмки. Свидетельство об удочерении. Справка из дома малютки города Каменки. Медицинская карта и подколотая ржавой скрепкой старая больничная ведомость. Ксерокопия бледная. Роддом номер два. Город Каменка. Журнал регистрации. Девочка, 3200 г, 51 см. Родилась 14 марта. Мать — Коваленко М. И., 18 лет.

Марина прочитала строку, потом ещё раз, потом села на пол, прямо на откинутый ковёр, потому что ноги перестали её держать — не подкосились, а просто выключились, как свет. 14 марта, 3200, Коваленко М. И., 18 лет.

Ей сказали тогда, на третьи сутки, что девочка умерла, вынесли свёрток, не дали развернуть. Санитарка держала её за плечи. Врач говорил быстро, глядя в бумагу:

— Сепсис, стремительно, бывает. Хоронили без вас. Вы несовершеннолетняя почти. Вам нельзя такое видеть.

Гроб был закрытый и лёгкий. Она помнила, как мужчины несли его одной рукой. К свидетельству была подколота ещё одна бумага — расписка: «Получено от гражданина Кравченко С. Р. за содействие в оформлении». И сумма, и подпись заведующего роддомом. Расписка была датирована двумя годами позже рождения…