Роковая ошибка дочери, не знавшей, кем на самом деле работает её мать

Он умер двенадцать лет назад – сердце, быстро, в шестьдесят один год. Мама после его смерти как будто уменьшилась. Не физически, но как-то – стала тише, реже говорила, меньше делала. Два года я почти не видела её настоящей. Она ходила, готовила, убиралась, приходила ко мне в гости по воскресеньям. Сидела за столом и улыбалась, когда нужно. Но смотрела сквозь.

Потом вышла на пенсию. И – я помню это очень чётко – через несколько месяцев что-то изменилось. Она стала живее. Не вся сразу, постепенно, как будто кто-то по чуть-чуть прибавлял свет в тёмной комнате. Стала улыбаться не потому что надо, а потому что хотела. Стала иногда петь на кухне – тихо, себе под нос, старые песни, которые я помнила с детства.

Я решила тогда, что это пенсия так действует. Отдохнула, нашла покой, освободилась от работы. Так бывает – люди расцветают на пенсии. Я этому радовалась.

Наверное, я просто не хотела думать иначе.

Я сидела на скамейке и перебирала всё это, как перебирают вещи в ящике стола. Складываешь обратно, складываешь – и вдруг понимаешь, что давно не видел, что лежит на дне.

Ещё я думала о своём разводе. Пять лет назад. С Алексеем мы прожили восемь лет, потом просто устали. Не было никакой драмы – ни измен, ни скандалов. Просто однажды оба поняли, что разговаривать не о чем, и развелись почти мирно.

Я не сразу сказала маме. Месяц ходила и молчала, делала вид, что всё хорошо. Встречала её по воскресеньям, пила чай, говорила «нормально» на вопрос «как дела». Потом она сама догадалась – по какой-то детали, я уже не помню.

– Ты почему не говорила? – спросила она.

Я ответила: «Не хотела расстраивать».

И мама кивнула. Приняла этот ответ. Не стала давить.

Мы обе умеем молчать о важном.

В десять утра из подъезда вышла соседка с собакой – пожилая женщина в синей куртке, маленький пёс на длинном поводке. Соседка посмотрела на меня с интересом. Я достала телефон и сделала вид, что читаю. Та ушла, пёс потрусил за ней.

В половину двенадцатого начал моросить дождь. Я подняла воротник пальто.

Сижу и жду. Жду чего? Я не могла ответить на этот вопрос. Не могла встать и уйти – это я тоже знала точно. Надо было дождаться. Увидеть. Что-то понять.

Я думала: может, это кто-то из старых подруг?