Семейный ужин закончился неловкой тишиной после того, как Вика достала удостоверение
Когда все наконец сели за стол, Сергей Викторович дождался, пока гости возьмут первые закуски, и указал на Лину с таким видом, будто представлял не человека, а скромное пополнение семейного имущества.
— А это, между прочим, жена нашего Кирилла. Девушка из простой семьи, но ничего страшного. Мы все когда-то с малого начинали, правда, Лина?
Он улыбнулся приторно, почти ласково. Но в этой улыбке не было доброты. Так улыбаются те, кто наслаждается собственной снисходительностью и хочет, чтобы все вокруг заметили, как великодушно он позволяет человеку находиться рядом.
Лина спокойно встретила его взгляд.
— Да, я из простой семьи, — ответила она. — Мама преподавала, отец всю жизнь работал инженером. Они честно жили и много трудились.
Она сказала это без вызова, но с таким достоинством, что на мгновение за столом стало неловко. Неловкость, впрочем, быстро раздавил голос Сергея Викторовича.
— Ну вот, я же не в упрек, — махнул он рукой. — У всех разный старт. Главное, теперь ты среди своих.
Он подмигнул гостям, будто только что одарил Лину не местом за столом, а пропуском в лучшую жизнь.
С того вечера колкости стали частью семейных встреч. Не резкими, не всегда прямыми, часто даже замаскированными под шутку. Именно поэтому они казались особенно грязными. Сергей Викторович никогда не кричал на Лину, не оскорблял ее открыто в лоб — до поры. Он предпочитал маленькие уколы, сказанные мимоходом, с улыбкой, под общий звон вилок.
— Сколько, говоришь, платье стоило?
