Семейный ужин закончился неловкой тишиной после того, как Вика достала удостоверение

— Ну назвал. И что? — сказал он, пожав плечами. — У нас теперь каждое слово взвешивать надо? Ты бы видела, кто ко мне на прием приходит, тогда понимала бы разницу между людьми. А ты, Кирилл, не вмешивайся. Жена у тебя симпатичная, спору нет, но амбиций, похоже, немного. Сидит где-то в кабинете, бумажки перекладывает, зарплату получает и радуется.

Слова повисли над столом, как дым.

Лина не изменилась в лице. Только в ее глазах появилась особая прозрачная холодность. Не злость, не обида, не желание ударить в ответ. Скорее — окончательное решение. Так смотрит человек, который долго давал другому возможность остановиться, но тот сам дошел до черты и уверенно переступил ее.

Она медленно открыла сумочку. Движение было неторопливым, почти будничным. За столом никто не произнес ни слова. Даже Сергей Викторович, секунду назад говоривший громче всех, вдруг замолчал.

Лина достала служебное удостоверение в темной обложке и положила его на стол рядом с тарелкой холодной закуски. Затем раскрыла.

— Сергей Викторович, я не просто юрист, — сказала она спокойно. — Я возглавляю окружную прокуратуру. В том числе по вопросам, которые касаются вашей администрации.

Если прежняя тишина была неловкой, то теперь она стала тяжелой. Почти физической. Она опустилась на плечи всем присутствующим, прижала к стульям, заставила смотреть туда, куда никто уже не хотел смотреть, — на раскрытое удостоверение.

Где-то в соседней комнате мерно тикали настенные часы. Каждый удар секундной стрелки словно падал на стол отдельно. Раз. Два. Три. Никто не двигался.

Сергей Викторович смотрел на документ, и его лицо менялось на глазах. Сначала исчезла самодовольная розоватость. Потом кожа побледнела. Потом стала сероватой, будто из нее вытащили весь воздух. Его губы слегка приоткрылись, но слова не вышли. Рука, лежавшая возле тарелки, едва заметно дрожала..