Сестра когда-то увела моего жениха, но на похоронах матери ей пришлось узнать правду о моей новой жизни

— Дарина.

Артём произнёс соболезнование. Его голос был гладким, чужим. В этот момент Даниил отошёл поговорить с распорядителем, и сестра сразу наклонилась ко мне.

— Мне нужно сказать тебе пару слов наедине.

Я не хотела сцены в траурном зале и пошла за ней в маленькую боковую комнату. Там стояли несколько стульев и коробка с бумажными платками. Дарина закрыла дверь.

Вблизи я заметила усталость вокруг её глаз. Макияж скрывал многое, но не всё.

— Ты сильно похудела, — сказала она, оглядывая меня почти оценивающе.

— Это называется горе.

Она крутила кольцо на пальце.

— Мы с Артёмом недавно купили дом на побережье. Большой. С частным выходом к воде. Думаем о ребёнке. У него сейчас несколько крупных сделок, дела идут хорошо.

— Поздравляю, — сказала я ровно. — Ты хотела обсудить похороны?

Её улыбка стала жёсткой.

— Я просто подумала, тебе будет интересно знать, что у нас всё прекрасно. У меня семья, деньги, дом. А ты… тебе уже тридцать восемь.

Когда-то эти слова раздавили бы меня. Теперь я почувствовала только усталую жалость.

— Ты уже познакомилась с моим мужем? — спросила я.

Дарина моргнула.

— Мужем?

Я открыла дверь. Даниил стоял неподалёку.

— Даниил, подойди, пожалуйста. Это моя сестра.

Артём, заметив его, подошёл следом. И вдруг побледнел.

— Корниенко.

— Гнатюк, — спокойно кивнул Даниил. — Давно не виделись.

Артём сглотнул.

— Вы… женаты?

— Уже два года, — ответила я и взяла Даниила за руку.

Дарина смотрела то на меня, то на него.

— Даниил Корниенко? Тот самый?

— Полагаю, да, — мягко сказал он.

Артём попытался вернуть себе привычную уверенность.

— Надо будет как-нибудь связаться. Обсудить возможные проекты.

— Мой график заполнен, — вежливо ответил Даниил. — Но можете написать в офис.

Распорядитель объявил, что служба начинается. Мы вернулись в зал, и я чувствовала на себе взгляды людей. Многие, очевидно, знали о давнем деловом соперничестве Артёма и Даниила.

Мы едва успели сесть, как отец схватился за грудь. Его лицо исказилось.

— Папа! — вскрикнула я…